Последний наследник Триады. Том III

Я дёрнул бровью в удивлении. Новость застала врасплох.

— Неожиданно, — озвучил я.

— Сергей Болконский прибыл в Архангельск, к тебе, — добавила Диана, глядя на меня с волнением в глазах. — Начальник тайной канцелярии попросил передать, что хочет встречи с тобой.

— Где он сейчас?

— Ждёт в гостиной, — осведомила она.

Я часто заморгал. Настолько был погружён в сбор ауры, что не заметил постороннего человека в доме? Пришлось подняться на ноги и отряхнуться от скопившейся ауры. Голова кружилась от переизбытка энергии, но чувствовал я себя бодро.

Когда спустился в гостиную, заметил слегка задумчивого Сергея Болконского. Начальник тайной канцелярии поднялся на ноги сразу, стоило ему наткнутся взглядом на мою фигуру.

— Привет, Константин, — пожал он мне руку. — Ты прости, что прибыл в такой поздний час. Разговор срочный и... личный.

Диана Романова недовольно фыркнула, заметив, как Сергей Болконский буравит её глазами. Девушка мотнула головой и неторопливо вышла из гостиной. Мы же расселись на диване.

— Диана уже сообщила тебе о смерти твоего отца? — задал он вопрос.

— Да, — кивнул я. — В голове пока неразбериха.

— Понимаю, поэтому я тут, — обозначил Болконский. — Дела обстоят далеко не лучшим образом, Константин. Новость о смерти князя словно ушатом холодной воды вылилась на наши головы. Всё произошло неожиданно и внезапно. Сейчас мало кому известно об этом, но, когда узнают люди, поднимется настоящая шумиха. Начнутся волнения.

Я поджал губы, всё ещё переваривая в голове новость.

— Есть предположения, кто это мог сделать, господин Болконский? — спросил я.

— Есть. За несколько дней до своей смерти Михаил Громов подал прошение о том, чтобы тебе вернули фамилию. Мы пока не знаем, для чего это было сделано, ибо слово Михаила Громова непоколебимо. Но есть предположение, что князь знал о своей будущей смерти, — заявил он. — И решил подстраховать свой род от будущего разрушения.

Я отвёл взгляд, пытаясь разложить в голове свалившуюся информацию. Получалось плохо, ибо с каждым новым словом начальника тайной канцелярии мой мозг перегружался сильнее. Михаил Громов был последним человеком, смерть которого я мог представить. А факт того, что старик вернул меня в род, и вовсе ошеломлял.

— Надо же... — нашлось, что ответить.

— Мы разбираемся с вопросом, но пока лишь можем гадать, — добавил Болконский.