Укрощение гордыни

Свербящая рана на груди нуждалась в уходе и Мугун поспешил принять восстанавливающую пилюлю. В купе со вчерашним ранением от вепря и ещё не выветрившимся отравлением, порез от косы оказался лишним. Добравшись до спальни, Мугун разоблачился и как следует обработал кровящую ран. После чего его сморил сон.

Проснулся уже днём, когда солнце залило комнату ярким светом. Лениво потянувшись, Мугун почувствовал себя лучше. Последствие сражений двух дней почти прошли. Исчезла даже тошнота от скрытого яда.

— Пора подкрепиться! — Мугун оделся и пошёл в кухню.

Уже там он вспомнил, что обзавёлся женой и готовить самому не так уж обязательно.

В предвкушении забавы, Мугун отправился в крыло слуг. Но ещё при подходе почувствовал сгустившуюся ауру Смерти. Он вбежал в дальнюю комнату и едва не упал, споткнувшись о лежащую на полу Сиванну. Девушка так и не пришла в себя. Более того её состояние многократно ухудшилось.

— Ментальный удар! — Мугун отправился в её море души и первое, что увидел — парящий диск лунной основы с серебристыми стихийными столбами по краям.

В центре скорчившимся ребёнком лежала девушка с белоснежными волосами. Её охраняли звери-защитники. Он сразу узнал их.

— Что с ней? — обратился Мугун к священным животным. Чёрный дракон хмуро кивнул в сторону, где по бушующему морю блуждали ураганные вихри. Они безжалостно рвали тёмные воды, словно желая уничтожить их без остатка.

Вернувшись в реальность, Мугун сразу же достал серебряный наруч и надел его Сиванну.

После чего взял её руки в свои, чтобы поделится духовной силой. Сначала давалось с трудом. Казалось, тело девушки отторгает чужую энергию. Но после, когда между наручами образовалась едва заметная связь, поток побежал настолько стремительно, что у Мугуна закружилась голова. Сиванну очнулась и сразу закрыла лицо руками.

— Мне кажется, добродетельной девице стоит прикрыть тело, а не лицо, — со смешком сделал он замечание. Однако девушка как будто не слышала его. Отвернувшись от него, она уткнулась в пол.

— Эй! — Мугун дёрнул жёнушку за плечо, разворачивая к себе.

Он силой убрал руки с её лица и обомлел. По-старушечьи выцветшие глаза отчаянно кровоточили, заливая щёки алеющими потоками слёз. Посиневшие губы покрылись заскорузлой коркой, а разбитый нос припух и смотрел в сторону. От рассечённой переносицы, подобно крыльям бабочки, расползся синяк, а на лбу выросла приличного вида шишка с небольшой заветревшейся ранкой.