Укрощение гордыни

Сознания бескрайнего одиночества взорвало разум. Сиванну вгляделась в, проникший в её сознание, мрак. Отчего-то ей стало спокойно, и она уснула, почти как тогда, когда была ребёнком, застывшим в ледяном коконе.

Тем временем на площадке для испытаний к потерявшей сознание Сиванну бросился Мастер Яопин.

— Не смей! — грозно заявил Мугун, преградив путь солнечными копьём. — Никому не позволено касаться моей жены! Даже великому гению медицины!

— Этот юноша… — встревоженно заблеял старый медик.

— Ваше зрение ухудшилось? Где вы юношу увидели? — дерзко перебил Мугун, не позволяя ему приблизится.

Он сорвал бирку внешнего послушника с пояса полуобнажённой жёнушки и поднёс к глазам мастера Яопина.

— Ох! Верно ж! Как же я сразу не понял, — сокрушаясь, старый медик немного отступил. — Но всё-таки, я прошу вернуть ему, то есть ей, повязку. Это дитя и так настрадалось. Не стоит усугублять.

— Он же говорил. Много раз… — сокрушался неподалёку курчавый защитник Сиванну.

— Ты! — обратился к нему Мугун. — Увижу радом с женой, убью!

— Простите, я всего лишь четвёртого предела и не смею перечить, — послушник испуганно уткнулся лбом в пол, не решаясь поднять голову и продолжить разговор. — Простите!

Мугун больше не видел смысла оставаться на Лунном Празднике. Несмотря на рану, ему не составила труда поднять бесчувственное тело Сиванну и закинуть его на плечо, как какой-то трофей.

— Добро пожаловать в семью! — с нескрываемой иронией заявил он, звонко шлёпнул новоявленную жёнушку по заднице. — Призыв!

Мугун обрадовался тому, что успел сбежать до того, как старейшины опомнились и попытались оспорить женитьбу. В прекрасном расположении духа он отнёс Сиванну в дальнюю комнату, предназначенную для слуг, и бросил на полу. А перед уходом как следует обыскал на предмет талисманов, ключей переноса и прочего добра.

— Ещё отравит или зарежет во сне, — буркнул Мугун и легонько пнул Сиванну в бок, проверяя пришла ли та в себя. Девушка лежала, как труп. От неё слабо веяло тёмной энергией Смерти. Была бы она Динг, то Мугун, возможно, заволновался бы. Но это девица имела девятый предел и уровень её закалки не мог быть так низок, чтобы дать умереть от потери духовных сил.

Он вышел во двор.