Укрощение гордыни

— Послушник Сиванну, вернитесь в комнату и приведи одежду в порядок, — Лигоу говорил вежливо и вместе с тем с явным раздражением. — Не пристало мужчине расхаживать в женском платье!

— Нет! — возразила Сиванну и растолкав парней, пошла прочь от тренировочных площадок в сторону главной площади, где шло основное гулянье.

— Я не позволю позорить… — Лигоу схватил её за рукав, но договорить не успел. Она приставила к его шее ледяной кинжал.

— На-ру-ше-ние пра-вил, — едва выдавил из себя интендант, косясь на оружие.

— Какой позор! Как ты смеешь?! — прикрикнул он на Сиванну. — Не смей так со мной поступать? Ради чего это всё? Силы? Иди! Иди и не возвращайся! Никто не захочет видеть такого, как ты!

Его слова невольно перекликнулись с теми, что от него услышала Динг возле хижины травников. Тогда Лигоу разбил её надежды, втоптав в грязь преданное, любящее сердце невинной девушки. Гнев вскипел в крови Сиванну. Подскочив, она влепила Лигоу пощёчину, после чего достала альбом и написала короткое послание: — Предатель! Лучше бы спросил жену из-за чего та подралась с Динг накануне вашей свадьбы.

Лигоу прочитал и сразу побелел, как полотно. Он несколько раз пробежал глазами по тексту, словно не веря написанному.

— Кто ты такой? — наконец зло выдал интендант с нечеловеческим рыком.

Сиванну открыла новый лист и написала: — Я тот самый человек, который был в хижине травников во время драки. Я знаю, кто вырыл могилу и сделал табличку.

Наступила пугающая тишина. Послушники во все глаза уставились на Лигоу, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Но поражённый в самое сердце интендант просто убежал, оставив послушников в немой растерянности.

— Кто решил, что я парень? С чего? Моё имя Си-Ван-Ну! — беззвучно выкрикнула Сиванну, показывая бирку. Она несколько раз ткнула в написание своего имени, стараясь донести очевидный факт. Родители часто называли дочерей так, чтобы имя заканчивалось на «ну», чтобы подчеркнуть в них женского начало.

Увидев непонимание на лицах послушников, Сиванну развернулась и пошла куда шла.

И вот на площади перед библиотекой внешней части Академии только-только назрела атмосфера драматического провала испытания, как возглас курчавого послушника вернул слабую надежду на продолжение.