Пламенный союз

Ведьма прекрасно знала, что человек он был из той породы, с чьей твердолобостью могла совладать, разве что, в упор выпущенная пуля.

Но и оставлять все как есть было бы преступлением, сродни тому, за которое собирались теперь судить Матвеича. Если не вышло у нее донести правду до своего начальника, она напишет его начальнику, а после вдоволь позлорадствует, когда злополучного капитана за шкирку вытащат из мягкого тёплого кресла, понизив в звании до обычного гвардейца.

Сначала возвращаться в палату она не хотела.

Елена итак думала о том что ее уже хватились, и когда она, как ни в чем не бывало, заявится обратно, медсестра, бинтовавшая ее раны, теми же бинтами привяжет ее к койке. Но делать было нечего: там остался ее единственный тулуп, шапка, сабля и прелестный складной ножик с перламутровой ручкой, по которому она уже тоже успела соскучиться.

Она вдруг вспомнила, как вчера хвасталась им за завтраком Матвеичу, и в глазах точно потемнело. Верить в его предательство было невыносимо, но и не верить никак не выходило.

Елена не заводила друзей, предпочитая ограничиваться только веселым поверхностным приятельством, но Матвеич, несмотря на свою знаменитую лень, вызывал у нее уважение, и оттого разочарование в нем ранило много сильнее.

Снова незаметно пробравшись в свою палату, она с облегчением заметила, что Светлана была всё на том же месте и всё ещё спала. На её прикроватной тумбочке лежало сложенным вдвое то самое письмо от мертвеца и несколько чистых листов бумаги. Взяв из чернильницы перо, она прямо на этой же тумбочке принялась писать вышестоящему начальству просьбу об увольнении Светланы в связи с ее душевным нездоровьем.

Подождав, пока высохнут чернила, Елена сунула письмо за пазуху и, накинув тулуп и пристегнув к поясу саблю, направилась в жилой корпус, намереваясь справиться о том, когда в следующий раз приедут забирать почту.

Когда Елена наконец оказалась в корпусе, перед её взором сразу же предстало какое-то собрание. Лица у всех были понурые, и ясно было, что вряд ли они могли обсуждать что-то кроме смерти своего товарища.

— Что у вас тут такое? — всё равно решила узнать Елена, прежде чем подняться к себе чтобы запечатать и подписать письмо.

— Надо кому-то съездить на станцию, — ответила стоящая к ней ближе всех девушка с длинной косой. — доложить, чтоб они нам сани прислали, да поскорее. Сама ведь понимаешь...

— Да, — встрял другой гвардеец, высунувшись из-за чьего-то плеча. — съездить-то надо, а все заняты.