Железная лея. Храм Диру

В обозе все, кроме Мока, уважали Тира, даже скандальная чтица, а потому слушались его.

Принцесса наблюдала за жизнью среди новых людей с неослабевающим интересом. Для неё всё было в новинку. Верховная не помнила, чтобы хоть кто-либо ссорился в её окружении. По крайней мере, она ни разу этого не видела. Иона понимала, что, скорее всего, они ссорились, когда её не было рядом. Кто бы решился склочничать перед лицом дочери Императора? Да она и не общалась практически ни с кем. Даже во время обязательных прогулок в саду, когда её могли увидеть, никто не видел её настоящего лица.

Принцесса невольно вспомнила Мириана.

Он был её первым собеседником из внешнего мира. Периодически ей приходила в голову мысль связаться с ним, тем более что Карт мог сделать это с лёгкостью, но она ещё так мало знала, чтобы иметь возможность принять взвешенное решение по этому поводу.

— Что задумалась, девочка? – внезапно раздалось за спиной.

Девушка вздрогнула и обернулась:

— Дедушка Тир! Зачем же так пугать.

Старик рассмеялся:

— Это же самое интересное, милая моя, – все так забавно вздрагивают, – лукаво сказал он.

Девушка улыбнулась ему в ответ:

— Забавное у тебя чувство юмора, дедушка.

— А как иначе? По-другому и быть не может. Чуйство юмора – оно всегда забавное. О чём думаешь, девочка?

— Ни о чём особенном, дедушка. Просто вспомнила кое о чём из моего прошлого.

— Неприятное?

— Да, нет, обычное, наверное.

— А что же так задумалась, что не услышала, как я к тебе подошёл?

— Просто настроение сегодня такое.

— Счастливое у тебя было детство, милая. Счастливое. Мои-то родители ссорились кажный день, поди. Я и не знаю, умели ли они тихо-то говорить. Так что оно и понятно, что мамка наша сбежала. Отец всегда пил много и не работал.

— Ты ушёл вместе с ней, дедушка?

— Она пыталась забрать, но отец избивал её каждый раз, когда она приходила домой, поэтому я сам ей сказал, чтобы домой больше не возвращалась. Не хотел я, чтобы она умерла из-за меня.

Тир рассказывал о своём прошлом так, будто его ничто из произошедшего не трогало.

— И ты не жалел потом?

— Жалел, конечно. Переживал. Плакал ажно кажный день, но это всё так давно было, что будто и не со мной. Мне уж семьдесят девять, девочка, я многое забыл.

— Тяжело тебе тогда было, дедушка.

— Хорошая ты девочка. Побольше бы таких.

Иона улыбнулась в ответ на комплимент.

— Пошёл я к лошадям, а ты додумывай, то что думать начала.