Путь королевы

Это потом уже ему будет все равно, и звериное чутье потянет его ближе к человеческим поселениям.

– Пойдем, – подбодрила девушка Ганса, шагнув вперед.

Мальчишка остался на месте и затравленно глянул в сторону дома.

– Что, меня привел, а сам боишься? Не дрейфь, – вспомнила она любимую поговорку ребят из Серого квартала. – Поможешь мне, если туго придется.

Мальчишка все еще стоял.

– А мать кто защищать будет? Я все сразу могу не успеть, – привела Эйриэн самый веский, как ей казалось, аргумент.

Он подействовал: волчонок сделал шаг вперед.

Вместе они дошли до жилища волкодлака. Это оказался обычный сруб, с виду вполне добротный и даже уютный. Такие повсеместно остаются после лесничих. Возможно, раньше лес был менее обширен, и избушкой пользовались часто, но теперь она оказалась почти в самой чаще. Из открытого окна пахло мясными пирогами и кровью. Первый запах королеве понравился, второй вызвал отвращение.

Ганс вошел на невысокое крылечко, подождал, пока его спутница окажется рядом, и толкнул дверь.

Та беспрепятственно открылась. Еще бы, кого опасаться волкодлаку в собственной берлоге?

Эльфийке хватило одно взгляда, чтобы внимательно рассмотреть детали. Дом состоял из одной просторной комнаты: в центре стоял стол, за которым на низкой скамье восседал хозяин, справа, у очага в стене, хозяйничала женщина. Она пекла пироги, запах которых почувствовала Эйриэн на подходе. А еще от нее пахло страхом. Это был застарелый страх, который пропитал ее волосы, кожу и одежду до такой степени, что даже после стирки он оставался в вещах.

На столе лежала туша дикого кабана с вывернутыми внутренностями – вот и кровь.

Хозяева посмотрели на вошедших одновременно. Женщина с испугом, волкодлак удивленно.

– Кого это ты привел, Ганс? – недовольно спросил он, узнав пасынка. – Что, жертву свою решил убить у меня на глазах, чтобы я поверил, что ты настоящий мужик? – недобро усмехнулся монстр.

– Меня зовут Сельба. – Королева смело прошла в дом, пододвинула табурет и села напротив. Краем глаза она отметила, что женщина у очага побледнела и задрожала как осиновый лист.

– И чего тебе здесь надо? – оскалил зубы тот, кого раньше звали Яном.

Выглядел он и впрямь неважно: магические необратимые метаморфозы, происходящие с ним, оставили заметные следы. Волос на его теле произрастало много больше, чем положено расти на человеке, челюсти выдвинулись вперед и были уже больше похожи на собачьи или волчьи. Сходство придавали ярко выраженные звериные клыки.