Вторжение в Ойкумену

И что теперь делать дальше? Уходить из армии, и пытаться как-то устроиться в мирной жизни? А ждёт ли его кто там, даже не в Киммериде, или Агис-Петросполе. Ему в прошлом году предлагали остаться там, подтянуть теорию, чтобы потом ехать в Рифеи или Шибир, где платят неплохо, но требования к магам, ого-го какие! Кому ты там нужен, боевых от местной нелюди отбиваться, там и так хватает. Все боевые маги с его курса уехали в Шибир в полном составе. Вот и остаётся, что обратно в Лехию возвращаться и коротать свой век случайными заказами в надежде, вдруг удастся изобрести какое-то невиданное заклинание и удачно продать его.

Он внезапно остановился, поняв простую мысль. Надо оставаться в армии, получать офицерский патент и двигаться по карьерной лестнице, а там… Там видно будет. Дожить до конца войн с Алурией, и уже решать, куда двигаться. Офицеру-ветерану всё проще, чем бывшему вольноопределяющемуся с контузией.

Канайя не силён был как в чтении, так и во внушении мыслей, но на этот раз у него получилось. Нечего делать пацану в Лехии, в ближайшие годы.

Жерар де Монфор, улыбнулся, когда почувствовал, как чародейка, которую он приблизил к себе на всякий случай, чтобы было на кого опереться, если он задумает скинуть Алурию, пытается прочесть его мысли. К счастью, артефактом было управлять весьма просто, и он без труда подсунул ей ложные мысли, после чего дождался, когда она кашлянет, и лишь потом обратился к ней.

— Госпожа Аннабель де Белле, чем обязан вашему визиту?

— Тот склавин, из западной части их Империи, снова приходил, — помявшись, сказала девушка.

— Я же просил, не пускать сюда больше этих западных склавинов. От них за лье несёт Тайным приказом.

— Извините месье де Монфор, но я взяла на себя смелость проверить его мысли.

— И? — не сказать, что глава нейстрийской разведки сильно заинтересовался.

— Он говорит искренне.

— Послушайте Аннабель, — де Монфор отложил в сторону карандаш, которым вносил правки в своё послание королю Нордлигеланда, впрочем, сомневаясь, что тот его поймёт, так как тот уже стал впадать в старческий маразм. — Я вижу, что вы молоды, весьма активны. И вам прожекты этих побирушек, кажутся чем-то интересным, но я скажу так: ничего в них нет. Как правило, они были изгнаны со своей родины за какой-то неблаговидный поступок, или бежали сами, в надежде пересидеть.