Вторжение в Ойкумену

Инквизиционный отдел будет работать только по конкретным преступлениям, при определённых условиях вы даже сможете легализовать свой орден.

— Что требуется от нас? — несколько напряжённо спросила Элигия.

— Служба империи. Воевать против Алурии и любого другого врага.

Целеская ухмыльнулась.

— Вы же помните, что я подданная Склавинского императора?

— Такое не забудешь. Но, насколько я понимаю, костяк Ордена Тенербис Иллюминатус состоит из подданных Оттона.

— Легализоваться можно будет всем чернокнижникам? — уточнила Целеская.

— Абсолютно. Совершённые ранее преступления частично будут прощены, а частично предлагается искупить кровью.

— Не огнём? — абсолютно серьёзно спросила женщина.

— Истинно. Если я встречаюсь с вашими лидерами, получаю от них подтверждение, то возвращаюсь к дяде, а дальше назначаем переговоры, ну, скажем…

Фалькштейн зажмурился, вызвал в своей голове карту империи.

— Кламмбрюккен, небольшой городишко на границе Грёнцена. Условно нейтральная территория.

— Хорошо. Я передам ваши условия лидерам, — Элигия протянула руку, но явно не для поцелуя, а для рукопожатия, что Фалькштейн и сделал.

Он знал, что это в обычае склавинов. При заключении договора следовало «ударить по рукам», то есть пожать друг другу руки, независимо от пола договаривающихся сторон.

— Вот ещё что, — мрачно сказала Целеская, обернувшись к лестнице, где уже стояла рекомая Оля, держа в руках чёрное стекло, один старинный компонент в алхимии. — Оленька подойди к нам и присаживайся рядом с графом.

Немного стесняясь девушка подошла к ним. Чёрное стекло из рук она так и не выпустила. Робко опустилась на скамью рядом с Леопольдом, но при этом старалась на него глядеть.

— Давай стекло, — мягко сказала Элигия, забирая у неё кусочек чёрного стекла.

— «Эва! Да у девчонки явно не в порядке с головой», — сообразил граф.

— Оля попала под ментальный удар во время штурма Блаубандама, — подтвердила его подозрения Целеская. — Она помогала нам уйти… ну, в общем, куда-то сюда.

— Кто бил?

— Судя по всему, их командир.

— Максимилиан д’Арно, — поджал губы Фалькштейн. — Посмотрю, но вряд ли что-то смогу сделать. Он очень сильный чародей, и я с ним уже сталкивался в Эйсенбирге.

Воспоминания об этом инциденте заставили вспомнить Леопольда и кое-что другое, когда он, осматривая девушку, пришёл к выводу, что наведённое заклинание, блокирующее некоторые отделы мозга, если кому и убрать, то только целителю.