Вторжение в Ойкумену

Кнехт активно торгует контрабандным товаром, с колониями из Террановы, пользуясь своим неопределённым статусом. И наверняка здесь часто бывают ушлые ребятки из Золотого пролива, которые не брезгуют всяким, и пиратам часто надо сбыть товары, что они отнюдь не купили за честное золото.

И в этот момент графа осенило, почему Кнехт стал главной базой чернокнижников. Отсюда можно без проблем перебраться в колонии. Наверняка и свои капитаны у них тоже есть, а если нет, то какой пират откажется от мага на своём корабле?

Они вошли в харчевню, небольшую, но явно не грязный кабак.

— Оля, сходи пока в комнату наверху и принеси чёрное стекло, — сказала русоволосой девушке Целеская, и когда та удалилась, пояснила графу. — Ольга не из наших, она…

— Бард, — согласно кивнул Фалькштейн.

— Вообще-то, колдунья, — кисло посмотрела на него Целеская. — Если честно, граф, то мне уже плевать на всю секретность. Чернокнижники покидают Моэнию. Пока отсидимся в Терранове, а там видно будет.

Леопольд понимающе покивал.

— Это из-за того, что ты узнала от Роберта Замойского и Антонины Акустьевой? Предсказания шелта? Алурия займёт всю Моэнию, кроме владений восточных владений Склавинской империи, где им дадут бой шестеро избранных?

— Не только. Мы давно собирали информацию от самых разных людей. Кто-то проболтался там, а кто-то здесь. Ну вообще два варианта решающей битвы — Склавинские степи или альбийские острова. Только нам-то какая разница? Мы хотим спасти то, что ещё можно.

— Маленькая поправка, — поднял палец вверх Фалькштейн.

— Да какая разница, — пожала плечами Элигия. — А то ты не знаешь, как это делается. Играют на косвенных, на других участников событий. И ничего хорошего такое будущее не сулит.

— Что у тебя в будущем? — перегнувшись через стол шёпотом спросил Фалькштейн.

— Повешение, — чуточку поколебавшись сказала женщина. — В каком-то из риволландских городов. Но не вашими, а нейстрийцами.

Ага. Лихой генерал Эжен Тома всё же пройдётся по Риволланду огнём и мечом. Что же, предсказания никогда не давались фон Фалькштейну во время обучения, но их, с лихвой заменяют знания.

Граф потянулся за трубкой, а пани Целеская сделала то же самое.

— Предложение такое, — наконец сказал Леопольд. — Патриарх Антоний VII отменит буллу запрещающее чернокнижие.