Витой посох. Пробуждение

— У вас есть братья или сестры?

— И те, и другие...

— Все ясно. Теперь предположим, что ваш отец не донес. Вы рассказали бы о своих находках друзьям или приятелям?

— Ну, наверное...

— Вот видите? — усмехнулся допросчик. — Из этого следует, что по городу пошли бы ненужные слухи. И кто-то другой обязательно довел бы их до сведения магистрата. Там быстро выяснили бы источник. И нейтрализовали его. То есть, всю вашу семью либо обвинили бы в предательстве и казнили, либо тихо уничтожили бы. А так обошлось только вами.

И то — вас даже не казнили, а всего лишь изгнали. Что же получается? Да, лично вас отец предал, но спас тем самым остальных своих детей. Как бы вы сами поступили на его месте?

— Не знаю... — пролепетал юноша, никогда до сих пор не смотревший на происшедшее с такой точки зрения.

Перед его глазами стояло виноватое лицо отца. Лицо, в которое он, уходя, плюнул с презрением. А дело-то вон в чем... Папа младших спасал... Трое Благословенных! Ну почему этот мир так гнусен?! Почему ради того, чтобы спасти одного, нужно предать другого? В ушах звучали едва слышные слова: «Прости, сынок.

.. Я не мог иначе...» А он в ответ плюнул и проклял... Сказал, что у него нет больше отца. Гроша не взял, швырнув протянутый им кошелек в пыль, и ушел не оглядываясь. И как же Кенрику сейчас было стыдно...

— Вижу, поняли кое-что, — да-нери Хеннор отметил заалевшие щеки юноши и снова усмехнулся.

— Понял... — с трудом выдавил тот.

— Хорошо, с вашим изгнанием из Ронгедорма все ясно, хотя мы к нему еще вернемся.

Когда это произошло?

— Примерно пять лет назад.

— И чем вы занимались эти пять лет? Почему вам пришло в голову покинуть родную каверну?

Кенрик тяжело вздохнул и приступил к рассказу. А рассказать было что: и голодал, и холодал, и бит бывал, и в тюрьму попадал — слава Троим, ненадолго. За бродяжничество. Выжить, как ни странно, помогла грамотность — грамотных людей в родной каверне было мало, писарей не хватало. Но он нигде не чувствовал себя дома и через несколько месяцев, немного заработав, снова срывался с места и пускался в путь.

Так постепенно и добрался до самой крупной страны в родной каверне — Торийского царства.

О том, что случилось дальше, вспоминать не хотелось. Именно там юноша узнал, что потенциально является визуальным магом. Об этом сказал ему умирающий бродяга, на которого Кенрик наткнулся на обочине дороги вскоре после пересечения границы Тории.