Ключ от Желтого моря

Они говорили между собой на древнем наречии, неизвестном всем остальным на корабле. И слова незнакомой речи заставляли то и дело вздрагивать и оглядываться на них капитана галиота, да и всю его команду. Конечно, контрабандисты были им благодарны за избавление от пиратов. Но что теперь мешало странным пассажирам так же легко перестрелять и контрабандистов? И о чем эти пассажиры спорят на своем непонятном языке, кажется, вернувшемся из страшных древних сказок?

- Я хорошо их помню. Очень даже хорошо, детки.

ТЕ горы куда сильнее ваших.

- Ты хотел сказать НАШИХ?

- Нет. Ваших… Мои горы - это ТЕ горы… Ностальгия, как это ни смешно. Ностальгия через три тысячи лет, - и Роривельт Тремдальв, Дробящий Демонов – так с языка Гор переводилось его имя, устремил свои черные, как провалы в бездну, глаза на приближающийся Алькернский берег.

ТЕ горы. Они были уже видны его глазу. Заснеженные вершины возвышались над зеленью Алькернских лесов синей дымкой. Король-легенда, последний король ТЕХ гор, с тоской смотрел на свою древнюю родину.

- Интересно, в который раз он меня призвал?

- Он уже не тот, что был при нас. Уже третий по счету, так? – Барки, прищурившись, посмотрел на черноглазого Роривельта. – Тебя он, наверное, чаще других призывал. Что из предыдущего ты помнишь? Или он всегда потом стирает воспоминания?

- Не всегда. Я помню, что было в Первую и Вторую эпохи. Во Вторую он вызывал меня пять раз. Сколько в третью? Не знаю. Не меньше, чем дважды. Может быть трижды. Нынче наш сектор в фаворе.

Ведь теперь он из наших. Говорят, в нем даже есть горская кровь. Но я ничего не помню из вызовов этой эпохи.

- А меня он, похоже, ни разу не вызывал, - пожал плечами Твайн. - Или он мог просто все стереть из моей памяти. Он ведь это умеет?

- Да. Наверное, он боится утечки… Какая разница? Истинно черный всегда одинаково черен. Как и Зеленая Плесень, - Роривельт Тремдальв скрипнул зубами. - Эй, капитан! Нельзя ли прибавить ходу? Мне не терпится сойти на вон тот лазурный берег!

- Алькерн.

Надо же. До сих пор Алькерн, - Роривельт скривился. - Кедровый простор. Теперь это звучит, как кощунство. Теперь, когда кедры остались только в сказках, а язык, на котором дано название страны, почти исчез.

- Я всегда думал, что «Аль» - это не простор, а владение, земля, – удивленно пожал плечами Твайн.

- Я же говорю, почти исчез. Даже вы, плоть от плоти моей говорите уже на немного другом языке, чем тот, что звучал в ТЕХ горах.