Ключ от Желтого моря

В воздух без моего особого приказа никому не подниматься. Сидеть, прикрывшись и не светиться. На сушу выходить пешком, смешавшись с десантом или в бронемашинах. По мере высадки бронемашины покинуть - они пойдут впереди... Ну, свою задачу ты знаешь. Если не взять себе, то хотя бы уничтожить наверняка...

Море Лум. Галиот.

- Все таки, Рори, надо было их всех перебить, - вздохнул Твайн («белый» на языке горцев). Голубоглазый, беловолосый, словно крашенный перекисью, на вид самый молодой из троих, он был чуть выше своих спутников.

- Ты слишком жесток, Твайн, - осанистый, широкоплечий, с черными, цвета вороньего крыла, волосами, Роривельт Тремдальв прикрыл глаза, словно вспоминая о чем-то.

- Я прожил долгую жизнь, - Твайн махнул рукой, словно стряхивая крошку со своей щегольской коротко стриженой бородки. – И жизнь эта многому меня научила. Не все так благородны, как горцы. Многие принимают наше благородство за слабость. Таких не стоит жалеть.

- Я тоже прожил немало, – вмешался в спор на вид самый пожилой из троицы, Леридэк Барки.

- И вот что скажу… Выстрелить, это как почесаться - можно всегда, но надо, только если очень чешется… У меня зачесалось, когда эти на нас напали. Но добивать просящих пощады… Если ЕМУ надо, пусть сам добивает. Я мараться не буду.

- Ты никогда не правил людьми, Барки, - хмыкнул Твайн (он же Дегерин Ленц, покоритель Юга, по прозвищу которого некогда дали название великой реке. Там, откуда он начал свой поход с горсткой горцев, река Твайн была белопенной, как его волосы.

Эта же река была спокойной и глубокой, как его голубые глаза, в тех краях, которые он покорил силой оружия, от гор, до теплого моря). - Оставшиеся в живых могут нас раскрыть.

- А ты слишком долго правил людьми, хотя по рождению не Король... - криво ухмыльнулся Роривельт. - Истинный ло-де должен быть милостив даже к заблуждающимся и низким. Эти пираты слишком слабы, чтобы быть опасными.

- Конечно, только ты у нас принц Истинной Крови.

.. – Скривился Дегерин Ленц, словно ему надавили на давний мозоль. - Хорошо ли ты помнишь ТЕ горы?

Глаза Роривельта сощурились. Он вспоминал. А Твайн и Барки с замиранием сердца ждали. Эти трое были очень разными, но что-то неуловимо сближало их, выделяя среди остальных пассажиров и команды галиота. Не только луки, висящие в налучах у них за спиной. Не только общий внешний признак – нос с горбинкой и выдающиеся чуть заметнее, чем у других скулы.