H2O III

Ближе к полуночи, когда остров был погружен в полную тьму, я услышал стук копыт на земле. Из тьмы вынырнули два всадника, одетые в темные доспехи. В руках они держали мечи.

Это произошло ближе к полуночи, когда остров был погружён во мрак. Я услышал стук копыт на земле, и из темноты возникли два всадника в тёмных доспехах, держащие в руках мечи.

— Стой, путник! — прокричал один из всадников. — Отдай всё, что у тебя есть, и мы тебя отпустим.

Улыбнулся.

— Не думаю, что вы сможете меня ограбить, оборванцы, — спокойно ответил я, притягивая магией к себе все камушки.

И они ринулись в атаку. Первый удар мечом пролетел мимо меня, и я увернулся. Используя телекинез, я усилил свой прыжок и ударил второго всадника кулаком в челюсть. Он отлетел, как тряпичная кукла.

Второй всадник с криком бросился на меня, но я снова использовал телекинез, чтобы поднять с земли огромный булыжник. Он пролетел по воздуху и с грохотом упал рядом с всадником. Всадник с криком отскочил в сторону.Я бросился на него, отбивая удары меча телекинезом, запуская следом камни, и повалил его на землю.

Всадник пытался сопротивляться, но я был сильнее. Я связал всадников веревками и оттащил их в grot. Они были в шоке.

— Теперь это вы мои пленники, — сказал я им. — И я решу, что с вами делать ближе к рассвету, но участь ваша ой незавидна. — хищный оскал зловеще сверкал при свете костра.

Ночь была долгой и прохладной. Холод проникал сквозь кости, но я не чувствовал его. Но я был поглощен работой.

Спустя какое-то время я вернул камень на место, отметив руническую калибровку невидимой для глаза силой. Мини-лаборатория была уже подготовлена, ингредиенты расставлены в определенном порядке, ожидая начала ритуала.

Я стоял перед пленниками, оба были привязаны к стенке грота. Каменные стены грота казались холодными и влажными, словно сами по себе излучая тяжесть предстоящего выбора. Свет, проникавший сквозь узкий вход, отбрасывал на пленников длинные, дрожащие тени.

Тот, что был одет в потрепанные доспехи, выглядел так, будто видал много смерти.

В его глазах — глубокая усталость, а в лице — отпечаток недавних страданий. Он смотрел на меня с нескрываемым страхом, но в его взгляде была и какая-то скрытая надежда, словно он все еще верил в возможность спасения.

Второй, более молодой, держал голову поникшей. Он был бледен и худощав, его волосы были растрепаны, а глаза угрюмы. Он не смотрел на меня, словно не хотел видеть то, что его ждало.