Кодекс Крови. Книга I

Мария никак не отреагировала, разглядывая гостя, чей облик шёл вразрез с требованиями для участия в выставке и общения с правящей семьёй. Боги с ним, с белым траурным кимоно, дополненным штанами широкого кроя, но вот висящая на поясе пара самурайских мечей дайсë была плевком в лицо службе безопасности и традициям принимающей стороны.

Носить оружие при общении с членами венценосных семей было строжайше запрещено.

Взбалмошная и ветренная, по всеобщему мнению, принцесса сейчас была образцом стойкости, выдерживая дипломатическую паузу.

Лишь вздёрнутая бровь указывала на бушующую внутри бурю.

Но Акиро не был бы наследником, если бы не знал этих правил. А потому, повторно склонившись, он произнёс:

— Вечерним вьюнком я в плен захвачен... Недвижно стою в забытьи, — после чего мановением руки развеял мечи с пояса. — Прошу меня простить, Ваше Императорское Высочество! Захваченный вашей красотой и хранящий скорбь в сердце по моей безвременно почившей сестре, которую вы мне так напомнили, я презрел все законы и обычаи, позабыв развеять надлежащие мне по статусу атрибуты.

Однако же ни мыслью, ни словом, ни делом я не желал Вас потревожить. Всё, что Вы видите, лишь иллюзия, скромный дар богини Инари своему верному сыну.

Мария очаровательно улыбнулась, кокетливо взглянув из-под пушистых ресниц на гостя:

— Мы рады приветствовать Акиро-сан из дома Инари на наших землях. Ваша мудрость может соперничать лишь с красотой вашего дара! Воистину ваше творение — украшение выставки!

Пока Мария Кречет любезничала с нипонцем, Света откровенно скучала.

Она разглядывала толпу разряженных в пух и прах придворных и гостей выставки и как-то пропустила, когда Мария отступила в сторону и представила её Акиро Инари.

Но чего уж точно она и не могла пропустить, так это фанатичного блеска, зажегшегося в его глазах.

— О нет, готовых я для тебя сравнений не найду, трехдневный месяц! — сорвалось с его губ, прежде чем в руки Свете перекочевала ветка настоящей цветущей сакуры. В сентябре.

— Благодарю вас, Акиро-сан. Мне лестно, что ваши уста вещают словами великого Басë, — оценила Света одно из хокку великого японского поэта.

— И осенью хочется жить этой бабочке: пьёт торопливо с хризантемы росу, — продолжил осыпать нипонец Свету поэтическими комплиментами, непривычными слуху этих мест.

Лекарку начало смущать столь пристальное внимание. Когда-то отец был на обучении в стране восходящего солнца и потом поведал, что у нипонцев есть тайная страсть к светловолосым и светлоглазым женщинам.