Наследство Ушедших

С первого взгляда. Люди молча сидели на лавках вдоль стен, положив руки на колени и глядя вперед пустым взглядом, они не шевелились, даже не повернули ко мне головы. Застыли, словно изваяния. Единственным, кто меня заметил, был незнакомый мужчина в коричневом плаще, серый какой-то, тусклый, с мелкими чертами лица. Похоже, он никого не ждал и моё появление стало для него такой же неожиданностью.

Время на мгновение остановилось, чтобы понестись вскачь.

Мы сдвинулись одновременно, я выхватил нож и отступил назад, к выходу, он – неимоверно плавно поднялся с пола, где стоял на одном колене перед внуком Ждана.

Тьма окружает, мир плывет и шатается, словно от сильного удара по голове. Оставшимися крохами разума еле успел понять, что столкнулся с мастером мороков. Старцы Синеокого показывали на уроках основы, но с такой силой они никогда не били. Тело не чувствуется, самообладания только и хватает, что стоять на ногах.

«Брось нож!» Повинуясь неслышимому приказу, выполняю команду. Смутно различимый сквозь темноту силуэт подступает ближе.

Меня спасло то, что я не думал. Осознанную попытку сопротивления чужак бы задавил. Я месяц с лишним каждый день по нескольку раз создавал Заморозку, утром и вечером, сберегая крохи силы, отрабатывая заклинание до совершенства. Ставя его на рефлекс. Добиваясь, чтобы рука сама поднималась в активирующем жесте, вынуждая организм действовать по многократно отработанному шаблону.

Волна холода ударила в лицо, в глазах чуть прояснилось. Противник стоял, вернее, медленно заваливался назад, по его туловищу от живота расползалась волна изморози.

Мысли ворочались медленно, им будто бы что-то мешало, единственное, на что меня в тот момент хватило, это на просто «бежать»! Шатаясь, словно мертвецки пьяный, развернулся. Врезался в стену, придерживаясь за неё, зашел в дверь. Точно так же в сенях, от стенки к стенке, отшибая плечи и несколько раз стукнувшись головой, добрался до выхода из дома.

Каким-то чудом встал на четвереньки. Навалившись на створку, отодвинул её и вывалился на улицу. Должно быть, зрелище я представлял собой ещё то – грязный, из царапин течет кровь, под носом тоже влажно и солоновато, не в силах стоять.

Чьи-то руки перевернули на спину, сверху нависла встревоженная бородатая рожа.