Наследство Ушедших

Местные, даже дети, намного упорнее, живучее, им не нужен комфорт, жизненных неурядиц они не боятся, препятствия не заставляют их сдаться и опустить руки. Честное слово, у них есть, чему поучиться.

Давит другой менталитет, чужие и чуждые нормы морали. До сих пор есть понятия и обычаи, смысла которых не понимаю. Да, я их запомнил, да, я им следую. Понять не могу.

Столица невелика, приличные районы я из-за беготни по делам выучил хорошо. Бедные трущобы знаю не очень. Там, во-первых, делать нечего, во-вторых, опасно. Народ отпетый, могут ножом пырнуть за мелкую монету или просто так, по пьяни.

Людоловы иногда промышляют. Жителей княжества, ставших холопами по любой причине, запрещено продавать за границу, но на юге живой товар ценится, и торговцы находят способы. Дикие зверушки на окраины иногда забредают, их тоже лучше стороной обходить.

А вот в ремесленных кварталах, пожалуй, безопаснее, чем на княжеском дворе. Порядок в них поддерживался сторожами, набираемыми из здоровых местных парней, там же регулярно появлялась городская стража, которой цеховые головы подкидывали денежку «за внимание», вдобавок многие мужчины носили воинские пояса и владели даром на приличном уровне.

Лихие люди туда если и забредали, то ненадолго.

В тот день Ждан должен был закончить очередной заказ, партию мелочи для конской упряжи, и я решил завернуть к нему по пути домой из Обители. Всё равно завтра сюда пошлют, так почему бы не опередить события? Немного поздновато, уже начинало темнеть, но ещё не настолько поздно, чтобы зайти было невежливо.

Ворота в доме кузнеца оказались только прикрыты, что уверило меня в правильности решения. Если бы хозяева никого не хотели видеть, они заперли бы ворота на массивный надежный засов. Во дворе дрыхли домашние ящеры. Я ещё удивился тому, что они никак не отреагировали на меня. В последнее время я здесь частый гость, могли привыкнуть, и всё равно – хоть бы гавкнули для порядка. Нет, подняли головы, посмотрели сонно, зевнули и снова продолжили валяться в пыли.

В кузне, по ощущениям, никого не было, поэтому я прошел в дом, откуда доносились какие-то звуки.

На стук по косяку никто не ответил, впрочем, внутри могли и не услышать. Сени при входе длинные, звук гасится. Вытерев ноги о специально брошенный на пол пук соломы, я сделал несколько шагов и, символически стукнув в дверь основного помещения, открыл её.

Вся семья кузнеца находилась здесь. Семья – и ещё один человек.

То, что в доме происходит нечто странное, стало понятно мгновенно.