В конце вечности

Ну всё, идите с Богом! Услышите свист, ждите гостей, — хлопнув по плечу Фому, сказал Остап.

Печально вздохнув, Степаныч дёрнул за рукав здоровяка, и, аккуратно перешагивая сухие ветки, они скрылись в лесной чаще.

Выждав время, Остап выдохнул и двинулся к воротам. Прижавшись спиной к забору, он заглянул во двор. В деревне всё ещё продолжалось кровавое пиршество людоедов, рвущих на куски мёртвые тела. Неподалёку от ворот спиной к лесу сидел дикарь и жадно копался во внутренностях местного кузнеца. Стиснув зубы, Остап в два прыжка оказался рядом с людоедом и, схватив его за волосы, несколько раз саданул его ножом.

Дикарь завизжал как палёная крыса. Услышав вопль соплеменника, твари со всех концов деревни бросились к Остапу. Охотник, попятившись к лесу, вложил два пальца в рот и издал пронзительный свист.

— Ну что, скоты, догоняйте! — сплюнув кровью под ноги, сказал Остап и бросился в чащу. Он бежал что было сил. По треску веток и визгам было ясно, что разъярённая толпа выродков его нагоняет.

В глазах замелькали зарубки на деревьях.

«Вот оно — волчье поле», — подумал Остап, перескакивая через кусты. Позади раздались первые лязги капканов с истошными воплями попавших в них дикарей. Перемахивая через все кусты, где только могли быть ловушки, Остап стремительно приближался к огромному, поросшему мхом валуну. Позади всё ещё слышались хрипы преследователей.

Остапу удалось не попасть в капканы, но от усталости уйти оказалось труднее. Охотник запнулся и упал, проехавшись на животе добрых три метра.

Идущие след в след четверо людоедов, спотыкаясь об Остапа, кубарем покатились по земле. Один из каннибалов поднялся и сцепился на земле с охотником. Троих оставшихся остановил раскатистый бас, раздавшийся за их спинами.

— Убью!!! — заорал, брызгая слюной, Фома и, выскочив из-за валуна, размашистым ударом дубины снёс двух людоедов. Третий людоед, вытаращив от страха глаза, бросился прочь. Однако этой твари уйти не дал Степаныч, уложив его безвольную тушу метким выстрелом из охотничьего лука.

Озверевший Фома подскочил к Остапу и, схватив сидящую на нём тварь за грязные волосы, оттащил в сторону. Не дав людоеду подняться, здоровяк с размаху вколотил дубину в его уродливую голову.

— Вставай, родной! — поднимая Остапа, закричал Фома.

— Спасибо! — скривив лицо от боли и усталости, сказал Остап и, тяжело дыша, достал с голенища нож.

— Что, суки?! — зарычал Фома, вскидывая над визжащими людоедами дубину.