В конце вечности

Вскоре Остап почувствовал, что падение стало замедляться, а затем и вовсе прекратилось. Он словно завис в полной темноте и давящей на уши звенящей тишине.

Приоткрыв глаз, Остап увидел лицо склонившегося над ним Фомы. Здоровяк просиял, словно своими глазами увидел чудо, и расплылся в широкой и счастливой улыбке.

— Живой!!! — заорал Фома.

— Ты чего орёшь, дурной, — зашипел Степаныч, зажимая ему рот костлявой рукой.

— Смотри, Степаныч, — понизив голос, с неизменным восторгом зашептал Фома. — Живой. Живой.

Боль быстро уходила, Остап продрал от запёкшейся крови левый глаз, стряхнул с головы траву и не спеша поднялся.

— Ох, Остапушка! Напугал ты нас, — скрипучим голосом произнёс старик. — Пойдём скорее! Уходить надо. В деревне этих тварей кишмя кишит, не одолеем.

— Степаныч, родной, не могу я уйти, — прошипел Остап. — Там живые в деревне остались.

— Да кто ж там живой-то? Одни черти эти бродят, — плюнув на лежащего под ногами людоеда, сказал Степаныч.

— В том доме, который староста сторожил. Девчонка там.

— А ты почём знаешь, что она живая? — сменившись в лице, произнёс старик.

— Знаю. Объяснять долго, Степаныч. Выручать её надо.

— Щас мы этих уродов дубинами размозжим! — сжимая свой огромный кулак, произнёс Фома.

— Нет, братец. Много их слишком, — решительно остудил его Остап.

— Чего задумал? — внимательно глядя на охотника, спросил старик.

— Вы с Фомой ступайте на волчью тропу, — ткнув пальцем в сторону просеки, сказал Остап.

— Там же капканы кругом! — вскинув брови, сказал старик.

— Вот именно, — ответил Остап. — Я выведу дикарей прямиком на них. Зверям — звериная смерть.

— Ну мы-то капканы обойдём, а ты-то как? От них ведь со всех ног удирать придётся! Сам ведь в капкан попадёшь! Там их понаставлено под каждым кустом тьма целая.

— Сам ставил, знаю, — отмахнувшись, ответил Остап. — В свои не попадусь! А тех тварей, что капканы сумеют обойти, вместе бить будем! Будьте наготове!

— Ох, Остап! Отчаянная ты голова, — покачивая седой головой, произнёс старик.

— Смогу. Ты сам, главное, нож наготове держи. Ты ведь, Степаныч, у нас только с виду поизносился, опыта тебе не занимать. Справимся. А ты, Фома, не зевай, под ноги смотри.