В конце вечности

В бешенстве, отстав от каравана, псы набросились на волка. Изворачиваясь и клацая зубами, Трезор заметался в окружении чудовищ. Одна из гончих бросилась на него и ударом тяжёлой лапы сбила с ног. Взвизгнув, Трезор подскочил и, вцепившись обидчику в горло, повис на нём мёртвой хваткой. Другие гончие принялись терзать упрямое животное.

Эльза, видя всё происходящее, плакала навзрыд, умоляла возничего остановиться, но тот и не думал останавливать коней.

Тяжело сопя, с перебитыми лапами и рваными ранами Трезор так и не разжимал пасти, пока не задушил схваченную им тварь.

Истерзанный и умирающий волк перестал быть помехой, и теперь ничто уже не мешало гончим остановить караван. Однако едва чудовища метнулись за вереницей повозок, как на вершинах холмов неожиданно показались силуэты диких зверей.

Вой волка, так раздражавший Марка и его людей, был зовом самой природы. Криком о помощи, призывающим к братьям нашим меньшим подняться против созданий, природе мерзких и чуждых.

И звери откликнулись, они пришли со всех концов леса.

Медведи, рыси, волки и кабаны — все они в едином порыве неслись с вершины холма на незваных гостей, испуганно пятившихся, поджав длинные хвосты.

Пустив в ход всё, чем наградила их мать-природа, — когти, клыки и тяжёлые лапы, дети леса в одночасье живьём растерзали на части дьявольских псов, сполна отомстив за смерть своего храброго товарища.

Заметив, что погоня отстала, сержант, направлявший караван, слегка придержал коней, давая им передохнуть.

Впереди было ущелье, и солнце, стремившееся к закату, почти его не освещало. Чем ближе подходил караван к проходу между скалами, тем сильнее замедлялись лошади. Как не били их погонщики, кони упрямились и у самого въезда в ущелье встали как вкопанные.

Эльза, захлёбываясь от горя, отбросила полог и сквозь слёзы посмотрела на тёмное ущелье впереди. Вглядываясь в чёрное холодное пятно, она вдруг побледнела и, сжавшись от страха, задёрнула полог обратно. Из холодного сумрака скал, сверкая звериной зеленью глаз, на них шагал чёрный рогатый Демон.

Сержант дрожащей рукой потянулся за копьём. Однако воспользоваться им офицер не успел. Одним ударом молота Демон разнёс повозку сержанта, оставив от неё лишь груду досок и крови.

Оглушительно заревев, великан двинулся дальше. Крики соскакивающих с повозок женщин наполнили округу несмолкаемым гвалтом. Люди в панике бежали назад, карабкались на холмы и, цепляясь друг за друга, скатывались вниз.