В конце вечности

Когда багряное зарево заката отбросило через двор длинные тени, Остап снова вошёл в лазарет и присел возле раненого друга. Глаза Фомы приоткрылись.

— Вернулся! — облегчённо выдохнул Остап. — А лекарь говорил, помрёшь. Это вот она тебя сберегла, видать, — добавил Остап и достал из-под подушки маленькую куклу.

— Что это? — тяжело проглотив ком в горле, спросил Фома.

— Это Эльза сделала. Говорит, что эта кукла все болезни твои заберёт. Она её заговорила. Глупышка, переживает за тебя тоже.

Фома взял фигурку в руки и, вглядевшись в её круглое лицо с кропотливо нарисованной на ткани улыбкой, погладил её большим пальцем.

— Скажи ей спасибо, — с трудом разлепив пересохшие губы, вдруг тихо произнёс Фома.

— Подожди, родной. Я принесу воды! — поднявшись со стула, сказал Остап.

— Не уходи, — взяв его за руку, произнёс Фома.

— Да я быстро, — погладив друга по руке, произнёс Остап. — У тебя вон даже губы потрескались, нехорошо это! — добавил он и вышел из палатки.

Принеся кувшин с водой, охотник склонился над другом, протягивая ему наполненную до краёв кубышку свежей воды.

— Держи! — произнёс Остап. Однако Фома ничего не ответил. Его грустные уставшие глаза смотрели куда-то мимо Остапа, а его большая крепкая рука безвольно свисла с кровати, выронив на пол тряпичную куклу.

— Фома?! Дружище! Ты чего?! — расплескав воду, встрепенулся Остап. — Не молчи же! Фома! — затормошил его он, будто отказываясь осознавать, что голос его лучшего друга уже замолк навсегда…

Закрывая дрожащей ладонью глаза Фомы, Остап сполз на пол и прижался спиной к кровати.

Он, как никто другой, понимал, что где-то там, далеко, Фома всё ещё остался, а значит, и боль потери не должна быть такой мучительной. Но это не работало. Здесь, на земле, больше не было того родного человека, что прошёл с ним весь этот долгий путь. Не осталось больше того плеча, на которое можно было положиться в самый тёмный час. От осознания нахлынувшего одиночества и отчаяния сделалось невыносимо горько. Только сейчас Остап по-настоящему осознал, как много Фома для него значил...

Командир «Железных» Вергилий, крепко сдружившийся с Фомой в последнее время, попросил похоронить товарища по их воинским обычаям. Вергилию не отказали. Похоронили Фому в железных доспехах. На могилу водрузили тяжёлый камень с высеченным на нём именем и пшеничным колосом в знак того, что не всё умирает, что попадает в землю.