В конце вечности

Фома ждал смерти, но враги, словно специально оттягивая её приход, смакуя, вымещали на нём свою злобу за убитых товарищей. Его страдания оборвались в один миг, однако оборвала их не смерть, а влетевшая во вражеский строй кавалерия Демида.

Ещё мгновение назад добивавшие беспомощных варваров воины Антихриста сами теперь отчаянно метались среди проносящихся лошадей и замертво падали под натиском непреодолимой силы. Охваченные ужасом бесы скачками рвались к деревьям, но безжалостный неудержимый поток, со свистом срубающий на своём пути вражеские головы, топтал их железными подковами.

— Фома!!! — срывая голос, кричал кружащий по полю Остап.

— Я здесь… Я здесь… — стараясь отозваться другу, шептал Фома. Веки его предательски тяжелели, а голос был так слаб, что, едва срываясь с губ, терялся в надвигающейся на него вечной ночи.

— Вот ты где! — соскочив с коня, облегчённо выдохнул Остап. — Живой?!

— Живой, — едва двигающимися губами произнёс Фома.

— Давай вставай! — с натугой поднимая раненого товарища, сказал Остап.

— Держись крепче, — взваливая Фому в седло, добавил он.

— Друзья. Там мои друзья… — произнёс уцепившийся за гриву здоровяк.

— Да всё хорошо с ними будет! Наши ребята смели Валофарцев. Бегут сукины дети! До рассвета точно не оправятся. Ваших уже отбили.

— Правда? — на мгновение оживившись, спросил Фома.

— Правда! — ответил Остап.

Светало. Кавалерия, опрокинув врага, преследовать его не стала и, развернув коней, отправилась прикрывать отступление. Освобождённые от сетей «Железные» под прикрытием союзников медленно потянулись к замку Демида, изредка бросая потухшие взгляды на ещё тлеющее пепелище родного города.

Глава 12

Глава 12. Прозревшие

К полудню все раненые были уже размещены в лазаретах замка и перевязаны. Далеко не всем удалось выжить, многие истекли кровью ещё по дороге.

Фома, потерявший остатки сил и забывшийся сном, уже долго не приходил в сознание. Его лицо, покрытое испариной, подёргивалось в горячечном бреду, словно внутри него всё ещё продолжался ожесточённый бой.

Остап, часами проводивший у постели товарища, подолгу разговаривал с ним. Он вспоминал былые времена — те, когда мир вокруг них был куда меньших размеров. Вспоминал он и доброго Степаныча, что каждый раз в кругу у костра делился своими удивительными историями.

Иногда в палатку, где лежал Фома, заговорщически поджимая уши, заскакивал Трезор. Облизав руку старого друга, волк пулей выскакивал на улицу под крики возмущённых лекарей.