Понты и волшебство

— Болел в детстве, — сказал Кимли и зашелся в новом пароксизме смеха.

— Ты тоже великан? — спросил у меня мальчишка, принимая слова гнома за чистую монету.

— Нет, — сказал я. — Я человек.

— А чего такой большой?

— Я в детстве не болел.

— А почему твой друг все время смеется?

— Потому что так и не выздоровел, — сказал я.

— А-а-а… — Пацан понимающе кивнул. И добавил без всякого перехода, как это свойственно детям и гениям, за чьим полетом мысли не суждено уследить простым смертным: — Все наши тебя боятся.

— Почему? — спросил я.

— Потому что ты можешь попросить свою богиню и она сожрет нас всех живыми.

— Что за чушь? — спросил я.

— Так говорят, — сказал он.

— Кто говорит?

— Моя мама, и тетя Хильда, и тетя Лиза, и дядя Сэм, и дядюшка Бак…

— Глупости какие, — сказал я.

— Иван! — крикнул женский голос, в котором слышались материнское раздражение на непослушного сорванца и испуг за него.

— Не буду, ма! — крикнул пацан, крутанулся на босой пятке и побежал к забору, за которым стояла молодая, симпатичная и крайне испуганная женщина.

Услышав свое имя, я вздрогнул, хотя и понимал, что обращаются не ко мне. Странная штука с этими именами, не находите?

Бывает, идешь по незнакомой улице незнакомого района или даже другого города, где ты никого не знаешь и тебя тоже никто не знает, и слышишь выкрик за спиной, называющий твое имя.

— Ваня, стой, — сказал я, не соображая, что делаю. — Подойди ко мне.

Женщина вздрогнула, когда ребенок развернулся на полпути, но ни словом, ни жестом не попыталась его остановить.

Ваня подошел ко мне.

— Сколько тебе лет? — спросил я.

— Скоро будет шесть. Да, ма?! — крикнул он.

Женщина кивнула, хотя на лице ее явственно читалась мысль, что шесть ему уже никогда не будет. Я попрошу свою богиню сожрать его живым? Что за чушь? И почему они в это верят?

— Кем ты хочешь быть, когда вырастешь? — спросил я.

— Волшебником, — сказал он.

Правильно, а на Земле все мечтают стать космонавтами. Точнее, мечтали, когда ребенком был я сам.