Охота на лиса

Мы используем старый язык во время конференций; мы учим терранскому наших детей. Кроме того, не все мы пользуемся одним и тем же языком в наших эстансиасах, однако все мы считаем, что говорить по-террански между собой – признак культурных людей, не так ли? Мы всё ещё исчисляем наш возраст в годах, установленных Святым Престолом. Большинство наших продовольственных культур – земные культуры времён колонизации Травы нашими предками. Зачем открыто оскорблять автократию и всех тех, кто может с рёвом встать на её защиту, – когда нам это совсем не нужно?

– Мы не должны позволять им здесь вынюхивать и всё портить, – продолжал горячиться Густав.

Наступило минутное молчание, пока все обдумывали сказанное. Собственно говоря, портить было особо нечего, кроме Охоты, конечно. В это время года Охота была единственным важным событием на Траве. Зимой, конечно, никто никуда не ездил, а в летние месяцы было слишком жарко, чтобы путешествовать, кроме как ночью, когда и проводились летние балы.

– Святой Престол устраивает миссии то тут, то там в поисках лекарства от чумы. Не удивительно, что они хотят прислать своих исследователей к нам на Траву, единственное место, которое чума, похоже, не затронула, – Он снова потер руку, нахмурившись. – Кроме того, они там мало или вообще ничего не знают о Траве. Их можно понять. В их положении они хватаются за соломинку.

Какое-то время они обдумывали это. Это правда, что Святой Престол мало или вообще ничего не знал о Траве, кроме того немногого, что можно было вызнать у Зелёных братьев.

Эрик нарушил молчание. – В прошлый раз Святой Престол заявлял о том, что некто прилетел сюда с болезнью, а отбыл уже здоровым, – он неуклюже поднялся на своих искусственных ногах, мысленно проклинаю свою физическую ущербность.

– Чушь! – рявкнул Густав. – Они же не сказали кто это был и когда именно это произошло. Какой-то член экипажа, сказали они. С корабля. С какого корабля, не сказали. Это всё слухи. Может быть, этой чумы вообще не существует. Может быть, всё это предлог, чтобы начать обращать нас в свою веру, брать образцы тканей для своих проклятых банков.