Архипов. Стратег

Ну вы и выдали, конечно! Откуда вам только пришла идея захватить польскую батарею? Наши мехи, когда ворвались на поляну, по первой вообще не поняли что происходит.

— Тактический маневр, — ухмыльнулся краешком рта. — Что с нашими и что ты тут вообще делаешь?

— То же, что и ты! — отозвался Дима и поднял руку, забинтованную от локтя до самых кончиков пальцев. — Тимоха погиб. Прямо на моих глазах. Мы дрались с одаренными, и ратник его прикончил. Головин, Аглицкая и Елизаров живы, за остальных ничего не знаю.

Я вспомнил громадного Трегубова, который, как казалось, был создан для военного дела. А теперь его нет, и лично мне этого добродушного увальня будет не хватать.

— Кстати, ты в курсе что за парня ты в плен взял?

— Только не говори, что он польский принц.

— Ну, не принц, конечно. Сын польского сенатора, члена сейма Речи Посполитой. Одного из ста сорока, между прочим. Думаю, такую крупную рыбешку мы легко сможем на пятерых наших обменять, так что можешь рассчитывать на особую благодарность.

— Да зачем мне та медаль?

— Господин Архипов, немедленно примите горизонтальное положение! Вам нельзя напрягаться и тем более, вставать! — это Елизавета увидела, что я сел на краю кровати и уже мчалась ко мне.

— Простите, уже ложусь, — ответил я и тут же лег на кровать. Девушка осмотрела повязки на ноге и умчалась снова.

— Как она тебе? — произнес Буров, глядя вслед удаляющейся девушке.

— Кто, Елизавета? Хорошая. А кто она?

— Сестра милосердия, конечно же.

— Не придумывай, просто она переживает за работу.

— А если я тебе скажу, что она Владимирская княжна? Представляешь, сама Елизавета Всеволодовна прибыла сюда, чтобы работать сестрой милосердия в госпитале. Это много значит! Андрюх, не теряй момент!

— Дима, даже не подумаю.

— Мехи горелые! Да она сидела возле тебя весь вечер и ночью подходила раза три.

— Буров, тебя контузило побольше моего! С чего ты решил, что мне вообще это нужно? Мы с Полиной, и я чувствую себя замечательно. И потом, ты ведь сам сказал, что «на четверочку».

Я хитро посмотрел на Диму, радуясь, что получилось его поддеть. Да, крутая эта вещь — дар.