Архипов. Псионик

Их была всего сотня, но стоит ли говорить на что способна сотня под началом одаренных? В итоге — десятки жертв среди мирных, а это событие до сих пор остается темным пятном на репутации Буровых.

— Понимаю. Вот только почему он относится так ко всем без исключения?

— Так уж вышло, Андрей. Думаю, его сердце очерствело, а единственное, что он любит в этом мире — его дар. О псионике он готов говорить вечно.

— Это я заметил!

На душе сейчас боролись два противоположных чувства. С одной стороны, я понимал Григорьева и представлял что он чувствовал.

С другой — его отношение к студентам. Они-то в чем виноваты?

— Честно говоря, я думал попробовать себя в двух направлениях. Механика и ботаника.

— А, Иван Иваныч, — протянул Степаныч. — Сложный он человек, но дело свое знает, да и в учениках души не чает. Можешь быть уверен, если возьмется за тебя, то душу вытрясет, но мастером сделает.

— Вот только говорят, что не хочет он учеников брать.

— А то! — ухмыльнулся старик и пригладил торчащие по сторонам волосы на макушке.

— Листьев любит упертых, таких как он сам. Тех, кто не свернет с пути. Постарайся доказать ему, что ты не сдашься при первых же трудностях, и тогда он снизойдет до того, чтобы взять тебя в ученики... возможно.

— А как же я начну, если у меня даже инструментов нет? Один только серп да лопатка.

— Не знаю, думай! Если хочешь стать учеником Иван Иваныча, это не должно тебя останавливать.

Думай. Легко сказать — думай, а вот найти выход из ситуации не так-то и просто. Всю следующую пару по истории я только и делал, что думал, а потому пропустил мимо ушей большую часть из того, что вещал Сахаров.

Да и пусть, все равно придется всю библиотеку носом перерыть, чтобы раскопать материал по домашней работе.

Как бы ни старался придумать чем завоевать расположение Листика, придумать не мог. Мало что ли я сделал? Спас его урожай кадиуса, защитил теплицу как смог... Впрочем, об этом ему знать не обязательно.

Ответ появился неожиданно. Мы с Лукой сидели в гостиной и ждали, пока Глеб переоденется, чтобы пойти на обед, когда из спальни выскочил ошарашенный Матвеев.

— Андрей, ты видел?

— Что? — сердце мгновенно дёрнулось. Я был готов увидеть в спальне что угодно, начиная от открывшегося портала домой до шведского меха-штурмовика Фенриса.

— Твой боярник. Он пробился из-под земли и выпустил первую пару листьев.

Глава 17. Ученичество

Сразу после пары по истории в одной из спален первокурсников состоялся серьезный разговор.