Самое древнее зло I. Брянский фоллстрайк

Каждый самоубийца — это минус в церковную казну. Клерикалам выгодно, чтобы отчаявшиеся люди шли к ним.

Номасийка перестала плакать:

— Странные ты вещи говоришь.

— Загадочная енавская душа.

— Кстати, меня и тут не обманешь. Ты не из Енавского Княжества.

Конечно, я не стал рассказывать ей кто я и откуда.

— Унеси тебя табун, какая проницательная. Давай, лучше решим, что делать.

— Я в твоей власти. Делай что хочешь. Я безвольная трофеечка.

— Только не надо давить на жалость. Разве ваши войска не захватывают таких же трофеечек в Химмельблю? Разве не возят за своей армией публичные дома с рабынями-проститутками?

— Гофратцы — да.

А мы, номасийцы, нет. — Девушка запнулась. Пересилив себя, призналась: — Наши сразу всех убивают. При захвате деревни, маги проводят через неё «Стену Огня». Он уничтожает человеческую плоть, оставляя нетронутыми постройки и животных. Насилие над женщинами считается у нас грязным поступком.

— Какие идейные гуманисты.

— Был бы ты на моём месте, согласился бы, что лучше умереть.

Во время беседы я прислушивался к шорохам и голосам за стеной. Мне предстоял тяжёлый выбор.

Здравый смысл утверждал, что всё должно идти своим чередом. Я не должен выходить из роли богатенького бездельника, пока мы не доедем до Скервара, где находился один из информаторов Драгена, который подтвердил бы, что Баэст тот, кого мы ищем. Или опроверг. До тех пор, я должен не выпускать его из виду.

Я и без информатора уверен — Баэст тот самый шпион, что возглавлял отряд диверсантов, захвативший Бленду.

Совпадало не только описание: усы, возраст, должность, само поведение шпиона усиливало мою уверенность.

Здравый смысл убеждал: соберись с духом, сделай вид, что не слышишь возни за стеной. Не слышишь нарастающий гневный голос Баэста:

«Руки, руки убери, шлюха форвиррская! На колени, на колени передо мной! Вот так-то лучше…»

Треск разрываемой ткани. Что-то ударилось об стену так, что покосилась картина с портретом Гувернюра. Рыдания. Звуки ударов. По полу скрипнули ножки мебели.

Номасийка сидела на диване, обхватив голову. Пыталась закрыть уши. Мотала головой и что-то бормотала на своём языке. Подняла голову, посмотрела на меня. Во взгляде не было ни осуждения, ни мольбы.

— Убей вас всех булыжник! — закричал я.

Сорвал со своих рук перчатки, которые дал Драген. Они скрывали то, что линии кожных покровов на моих ладонях постоянно светились чётким оранжевым светом.

Поставил ладони друг напротив друга, вызывая «Соединение».