Время Волков. Клятвопреступник

Он держал руку в огне... Десять вдохов? Тридцать? Пятьдесят? Тирион не был лекарем.

Долго — вот все, что он мог сказать.

Северяне безумны.

А если вспомнить его собственные ожоги... Самый сильный сходил несколько месяцев и оставил после себя белый, едва заметный шрам на руке.

После того раза Тирион зарекся заходить в кузню.

Ожог Джона Сноу был лишь немногим лучше, чем ожог Пса. Не столь же уродлив, но руке явно проще восстанавливаться, чем лицу. Кожа и мускулы на лице тонкие и нежные. На руке — нет.

И Тирион увидел в глазах Джона Сноу то, чего увидеть не ожидал.

Джон Сноу не считал то, что сделал, подвигом. Он не гордился этим. За всей стальной броней уверенности, которую бастард не снимал, он стыдился. Тирион видел это по сжатым кулакам, по напряженной спине. В этом Джон Сноу был похож на самого Тириона.

Но почему, во имя богов, Джон Сноу считал свой поступок трусостью?

Эту загадку будет непросто разгадать.

— Я не книга, Тирион, — сказал вдруг Джон, — не пытайся меня читать.

Тирион поспешно отвел от глаза.

"Джейме, Серсея, вам повезло, очень, очень повезло, что этот парень не едет на юг".

Джон Сноу был внимательным. Он был сообразительным. И не любил Джейме.

Тирион не хотел бы видеть, чем это закончится.

Даже прибыв в Черный замок, Тирион пытался разгадать Джона Сноу, хотя там были и другие занятия — некоторых книг, что он нашел на Стене, не было даже в Цитадели.

Бастард, однако, был интереснее книг.

Он за несколько дней объединил вокруг себя половину новобранцев, обучая их фехтованию, Тирион иногда встречал его в библиотеке, но большую часть времени бастард проводил в одиночестве и вне замка.

Что-то подсказывало Тириону, он не к девкам бегал.

Лишь утром Тирион мог точно знать, где был бастард — он выходил на тренировочный дворик за два часа до других и уходил часом позже.

Тирион несколько раз наблюдал за тренировками, вспоминая, как ребенком смотрел на Джейме.

Джон мог отрабатывать удар по сто раз — и каждый раз попадая строго в одно и то же место.

Джон мог по полчаса изучать один-единственный финт. Джейме не делал так никогда. Он усваивал все, что ему давали, усваивал с одного раза.

Но Джону Сноу сейчас никто ничего не давал. Он придумывал.

Тирион не знал, кто из них талантливее, но точно знал, кто упорнее.

Кроме того, наверняка был предел того, чему можно научиться, избивая манекены и челядь. Джон Сноу мог придумывать новые связки, удары и перемещения — все основы, которые Джейме схватывал на лету.