Я не желаю нагибать!

Я аккуратно спустился по пологому склону карьера, неуклюже прыгая по осыпающемуся песку. В самом низу едва не упал, но выровнял равновесие и пошел к ящерам. Во взглядах земноводных горели огонек презрения, искра страха и целый костер ненависти.

Вот теперь на меня смотрели, как на убогое и мерзкое существо, но никто не попытался остановить меня. Честно говоря, такое отношение рождало нездоровое тщеславие. Слава стоящего за моей спиной людского рода хранила меня от слов и действий.

Это было странно: с одной стороны, я понимаю, что слава эта достигнута множеством смертей, тремя сотнями лет деспотизма, истребленными народами.

А с другой — как же сладко понимать, что я могу делать что угодно, и мне за это ничего не будет!

Я шел сквозь толпу к красному монстру, и наконечники опускались, чтобы даже случайно не поцарапать меня.

— Научи меня биться копьем, — попросил я у того самого ящера.

— Не умеешь-с? — лизнул ящер воздух тонким языком.

— Не умею.

Отовсюду раздалось насмешливое шипение.

Однако, когда я обернулся, ящеры смолкли.

— Я покажу тебе базовые движения, — просвистел ящер. — Это будет с-сабавно.

Я взял протянутое им копье — легкое, с древком из чьей-то кости и железным наконечником. Пару раз взмахнул оружием, но удары получились неуклюжими, и шипение теперь не смолкло, даже когда я оглянулся.

Ну да, работа рекламщиком не предполагает боевого мастерства, и что? Хотя, может, и зря. Ходи я всюду с копьем, может, и не стал бы Мелкобуквин вести себя со мной, как депутат с человеком.

— Надо так.

Ящер поправил когтем копье в моей руке, не касаясь моей руки. Брезгует?

Я попробовал повторить первый удар, но он вышел таким же неуклюжим, как и первый.

— С-снова.

Я повторял, повторял, менял хват ободранных ладоней и повторял удар... Пока перед залитыми жгучим потом глазами не выскочило сообщение:

Внимание! Особенность «Бонус мастерства в обращении с оружием» изменена на «Элитный копейщик»!

Я осел на песок: ноги внезапно ослабли. Сознание затапливало под лавиной информации.

Десятки стоек, сотни ударов: от колющего до режущего, рвущего и дробящего. Руки будто перехватывали за долю секунды десятки видов копий: против пехоты, против конницы, кавалерийские, для охоты и рыбалки... Рогатины, дротики, гарпуны, трезубцы, кабаньи копья...

Мышцы шевелились под кожей, переползали, разбухали. Громко хрустнул позвоночник, вставая в правильное положение. Мое тело изменялось под идеал чертового «элитного копейщика».