Я не желаю нагибать!

Ну а куда им было деваться? Представьте, что вы ждали гостей — что вы убрали квартиру, накрыли богатый стол, поставили на него дорогой коньяк, а к вам вместо гостей пришли сам Сатана с Гитлером и Чикатилло.

Как вы отнесетесь к таким гостям? Явно без радости, хотя напрямую вы своё недовольство им, конечно, не выскажете.

Вот так и орки относились ко мне. Они меня накормили пережаренным и запредельно острым мясом и напоили местной брагой. Брага была больше противной, чем пьянящей. По лопотанию перепуганных аборигенов я понял, что в неё для вкуса добавляют пальцы павших в бою орков — предполагалось, это делает брагу более суровой и обеспечивает связь с предками.

Еще мне выделили личный шатер — не такой большой, как орочий шатёр-мегаполис, куда я попал, а поменьше. Мой шатер был одноместным, командирским. Его стены были расшиты яркими рунами и рисунками орочьих трехноздревых пятаков.

Короче говоря, материальное обеспечение Избранного у меня никаких вопросов не вызывало.

Орки избегали меня, как чумного. Они боялись. Окончательно я убедился в этом, когда отправился после обеда бродить по лагерю.

Лагерь был огромным: он простирался на многие километры среди какого-то то ли елового, то ли соснового леса, где орки нашли убежище от кошмарных тварей под названием «люди».

И куда бы я ни шёл — везде я встречал лишь страх на зеленых мордах. Стиравшие в местной речушке белье орчанки при моём появлении просто разбежались, одна даже попыталась уплыть от меня по реке в своём корыте.

Мелкие орчата, как только я подходил к ним, прекращали свои странные игры, и бросались в стороны, визжа и хрюкая. Один самый храбрый и маленький орчонок хотел запустить в меня каменюгой, но его поскорее утащила его мать.

Мужчины реагировали иначе — они просто застывали от страха и провожали меня суровыми взглядами. Судя по тому, как подрагивая, втягивали воздух их пятаки, самцы тоже с удовольствием пустились бы в бегство, но им не позволяла этого орочья честь.

О том, чтобы завести с кем-либо разговор, не могло быть и речи. От страха орки теряли способность внятно говорить и переходили на молитвы и хрюканье. Говорил со мной один только старый шаман с непроизносимым именем: тот, по воле которого я здесь и оказался.

Хотя, учитывая недовольство орков моим прибытием, этот шаман наверняка теперь недолго пробудет в своей должности.