Семена Распада. Том I

А сейчас ведь дело поважнее, чем таможенный беспорядок, речь о войне, zerch, с Seliri!

— В таком случае нам придётся выявить всё своё очарование и заставить Азиза проявить быстроту мысли. Кстати, а правда, что он их умеет читать? — полюбопытствовал Кейнис, вспоминая один из весьма распространённых слухов, которые во множестве роились вокруг таинственной особы Азиза Улладжара. 

— Не знаю, но полагаю, что нам в самом скором времени предстоит это выяснить, — с задумчивым видом протянул Дий.

— А волшебное слово? 

— Keynis*, налей, zerch, кьёра! — более резко повторил свою просьбу посол, писарь же обиженно надулся.

*Вспышка (ST)

— То, что «zerch» — это правда! Дурацкое у меня имя, а родители — остряки, — сказал он, и чуть погодя добавил. — Твой кьёр остыл, сразу надо было пить, а не языком чесать. 

— А в Альхаре за неповиновение вышестоящему казнят, раздавливая слонами… — отвлечённо проговорил посол, и довольно улыбнулся, представив, как парочка серых великанов, покачивая бивнями, неспешно вдавливает Кейниса в грязь.

— А может, не поедем к этим жестоким дикарям? 

— Тогда Линн сделает с нами такое, что ты будешь умолять слона наступить на тебя, — улыбка Дия стала ещё шире, а всплывшая в его воображении картина расправы ещё ужасней.

— Нет, такого счастья нам не надо! Пойду кьёр подогрею что ли… 

— Кинь туда дольку лимона.

— А что Лысый скажет? — спросил писарь, имея в виду всё того же советника Линна.

Дий удивлённо моргнул, взглянув на помощника:

— В смысле? 

— Ну, у него на гербе лимонное дерево.  Как он отнесётся к тому, что какой-то пройдоха пьёт чай с гриданским лимончиком, а? — разъяснил Кейнис, но посол в ответ только хлопнул себя ладонью по лбу, да и замер так, опершись на локоть.

— Иногда я не понимаю, о чём ты вообще говоришь. Вы оббериты все такие или мне с тобой так повезло? 

— Я единственный в своём роде, гордись тем, что имеешь такого друга как я! 

— Так хватит! Что мы, право, как дети?! Вернёмся, пожалуй, к альхарскому вопросу.

— А почему ты султан? 

— Потому что себе я доверяю, а тебе нет! — отрезал Дий, и воскликнул возмущённый писарской наглостью.