Семена Распада. Том I

Лишь оставаясь с мужем наедине, она могла позволить себе снять незримую маску. В то время, как марбэйн, следуя Драконьему Пути, предпочитали простоту и сердечность в общении. Считая, что ничто не красит человека более, чем искренность. Прошло лишь мгновение, и императрица ответила на объятия с не меньшей теплотой.  

— Подумать только: девять лет! Да это треть моей жизни, сестрёнка. Милая моя, родная, как я скучал…

— И я по тебе. Во имя Дракона, я ведь почти забыла, как ты выглядишь! И чем пахнешь, — забавно дёргая носиком, она принюхалась к его волосам: запах был лёгкий и свежий, — это же «Виалбри*»?  До сих пор пользуешься отцовскими духами? 

*Vial en Brin — Горный Ветер.

— Он передал мне хороший вкус. Ну а ты? — Дыхание Вьюрка пощекотало шею сестры: рыжие пряди благоухали незнакомой сладостью.   — Хм… что же это? Ладно, сдаюсь!

— Это имперские. «Шохейская роза». Их подарил мне тонхэт Реш из Марэвида. Как оказалось, они здесь вовсе не чужды прекрасного, — проговорила Миора, мягко высвобождаясь из объятий.

— Какое облегчение! А то уж я думал, что отправил единственного близкого человека в логово к дикарям! — В тон ей откликнулся Вьюрок, и брат с сестрой весело рассмеялись. Ни он, ни она давно уже не чувствовали такой лёгкости на сердце. Казалось, всё гнетущее испарилось в мгновение ока, уступив место незамутнённому почти детскому счастью. Увы, это ощущение было мимолётным: слишком тяжёлое бремя нёс на плечах каждый из де Ителей.

— Не всё можно доверить бумаге, — грустно улыбнувшись, припомнила она начало разговора. — Это было тяжело для нас. Он пролежал почти месяц, иногда терял сознание и почти не дышал. Я молилась Светоносному, как никогда раньше. Сам шетум Аврентий взялся лечить Анэтора. Но ты ведь знаешь, с помощью Ivey vo Lime можно исцелить почти любую свежую рану, но против долгой болезни эти чары бесполезны.

— Но они не жрецы Каинен, поэтому Аврентий затаил обиду, верно?

— Не думаю, шетум мудр, он выше мелкой ревности. А жизнь и императорского сына, пусть и не наследника, священна для него. 

Повисло тяжёлое молчание.