Семена Распада. Том I

— Было бы нечестно дать тебе меч, но не подумать о твоём противнике. Когда соперники уважают друг друга, они сражаются одинаковым оружием, чтобы победил самый умелый. Померяемся силами? — Он легонько стукнул по клинку Анэтора, и этот худенький пугливый мальчуган, недолго думая, ударил в ответ. 

Няньки снова всполошённо заохали, но строгий взгляд Миоры заставил их замолчать. Дядя же и племянник пустились в задорный боевой пляс по полянке, размахивая деревянными мечами. Клинки раз за разом сходились с радостным стуком, но исход поединка был предрешён, и вскоре поверженный Вьюрок свалился к ногам своего противника.

Анэтор засмеялся, и у Миоры сладко защемило сердце, как редко она слышала столь чистый и радостный смех. А Эжен, стряхнув с себя невидимые пятна крови, поднялся. 

— Я и тебе привёз кое-что, — Жан передал владетелю свёрток, — ты писала, что скучаешь по нашим сладким йэтэ, но те семена, что ты привезла, так и не проросли. Теперь, я надеюсь, ты устроишь себе целый сад.

В свёртке оказался саженец плодового дерева, что росло на землях родной для них долины Эн`Итель. Теперь румянцем загорелись и по-милленски белые щёки императрицы. 

— Это… это чудесно, Эжен!

— Не благодари, сестрёнка. Я знаю, что ты меня любишь. 

От столь грубого нарушения этикета лица воспитательниц посерели, но никто уже не обратил на это внимания. 

— Мерфиния, Анэтор, — ласково обратился Эжен к своим новым маленьким друзьям, — если вы не возражаете, я похищу вашу матушку ненадолго, нам хотелось бы немного пошептаться.

Дети, увлечённые подарками, оказались совсем не против. Эжен и Миора мерно зашагали по аллее на юг, молча вслушиваясь в пение птиц, желая оказаться вдали от посторонних глаз. Мерфиния рассматривала чудесную куклу, у который неведомым ей образом двигались и ножки, и ручки, и голова на тонкой шее. Анэтор протянул сестре один из мечей:

— Поиграешь со мной? — Девочка молча показала ему куклу. — Если поиграешь, я сплету ей венок.

— Плавда? — Спросила она, а когда брат утвердительно кивнул, отдала куклу няньке и взяв один из мечей, крикнула. — Защищайся, лыцаль!

Убедившись, что поблизости не осталось любопытствующих слуг и придворных, Эжен, уже не сдерживаясь, крепко обнял сестру. Миора в первый миг вздрогнула: она уже успела отвыкнуть от столь явного проявления чувств. При императорском дворе царили показная вежливость, торжественность и церемонность.