Разбитые очаги #3

Чтобы удержаться, сазвезе обвил тело вокруг перилины на манер змеи, обвивающей ветку, да еще и дополнительно уцепился лапками. Суставчатые конечности сжались с такой силой, что аж погрузились в толщу древесины подобно не до конца забитым гвоздям.

Послышался жалобный треск.

— Так боишься свалиться? — хмыкнул я.

— Моя плоть намного тяжелее твоей. Упади я в воду, сразу пойду ко дну. Я могу обходиться без воздуха около часа, но вряд ли меня это спасет. Особенно учитывая названную тобой глубину.

Что ж, я мог понять сазвезе.

Пятьсот метров — гораздо меньше, чем бесконечность, но бесконечность очень плохо воспринимается разумом. Когда Ур Узуг из непредставимо глубокого стал глубоким на конкретную величину, мое почтение к Великому Озеру тоже резко возросло.

— Зачем тогда рискуешь? — спросил я.

— Красиво тут. А еще хочу пошушукаться.

— Пошушукаться? — я удивленно вскинул бровь.

— Да. И говори тише. Мы же шушукаемся, помнишь?

Я сбавил тон почти до шепота:

— А как же обещание, которое ты давал Тамсину?

— Речь шла только о доме, так что я ничего не нарушаю.

Ну же, Лард, что с тобой? Два разумных существа отошли в сторонку и тихо обсуждают свои дела. Разве люди так не делают?

— Делают, — признал я. — Ладно, так о чем ты хотел… пошушукаться?

— О нейсе.

Ну да, о чем же еще. Иви хоть и почти не участвовал в диалоге, но слышал его от начала и до конца.

Я невесело усмехнулся:

— Тоже думаешь, что я могу спятить?

— Как раз наоборот. Картина твоего разума говорит, что ты в полном порядке.

— Что еще за картина?

— Нечто вроде запаха или формы панциря… Трудно будет объяснить, да и неважно это.

Важно, что у каждого эта картина индивидуальна, по ней можно узнать знакомого даже не видя его, даже через толстую стену. А еще в этой картине находят отражение важные перемены личности. Особенно безумие. И у тебя я никакого безумия не наблюдаю, даже намека.

— А то, что я не являюсь твоим сородичем никак не…

— Это неважно, Лард. Все разумные, насколько бы ни отличались внешне, очень похожи внутри.

— Неправда. У тебя кровь синяя.

— Синяя. Но я говорил не об этом, и ты меня понял. Так что будь, конечно, повнимательнее к себе, но и паниковать пока не паникуй. Хорошо?

— Хорошо. Спасибо, Иви.

Сазвезе уполз, а я перегнулся через ограждение и погрузил в воду пальцы.

Теплая, особенно для зимы. Чуть больше двенадцати градусов. При том, что вода замерзает при нуле, а кипит при сотне. В среднем, конечно. Тут большую роль играет давление и…

Я отдернул руку.