Разбитые очаги #3

Внутри купола было тепло и уютно, пахло ежевикой и нагретой травой.

Всю ночь мне снилось лето.

Проснулся я свежим и отдохнувшим. Мы быстро позавтракали и продолжили путь, а уже через час на горизонте появилась темная полоса с крохотными точками далеких домов — Ур Узуг, вернее, его центральная часть, незамерзающее сердце великого озера.

Близость к источнику тепла вызывала определенные опасения, и я спросил:

— Там-Там, а мы не провалимся?

— Нет, — помотал головой великан и загадочно добавил: — Главное следовать за ветром.

Я решил не потворствовать его привычке напускать тумана там, где не надо, а потому не стал больше ничего спрашивать. Иви молчаливо меня поддержал.

Тамсин, не дождавшись вопросов, молча пошел вперед, заняв место во главе отряда.

Вскоре безо всяких объяснений стало ясно, что имел в виду великан. Лижущая снег под ногами поземка в какой-то момент начала вести себя странно. Воздушные потоки не просто беспорядочно носили туда-сюда белую крупу, а словно бы сливались в своеобразную тропу, иногда закручиваясь в небольшие вихри.

Я сразу понял, в чем тут дело. Разумеется, великаны воспользовались помощью духов.

Я сощурился и скосил глаза, но ничего, кроме легкого дрожания воздуха не разглядел. Я даже не был уверен, что это не обман зрения.

— Можешь не стараться, — заметил мои потуги великан. — Тут в основном зимники с холодушками, совсем мелочь. Их даже я с трудом вижу.

Иви, который в силу каких-то особенностей своего рода воспринимал тонкий мир еще хуже, чем я, горестно вздохнул.

То ли сазвезе изрядно натренировался в подражании голосу за прошедшее время, то ли я попросту привык.

Следуя за низко стелющимся снегом, мы вполне благополучно добрались до прибрежного селения, размерами напоминающего скорее небольшой городок.

Разбросанные в беспорядке дома стояли прямо на льду и частично, кажется, были в него вморожены.

Как я заметил, великаны вообще недолюбливали лестницы и старались строиться поближе к земле.

В селении кипела жизнь.

Десятки серокожих гигантов сновали по улицам, и каждый был чем-то занят. Кто-то конопатил прохудившиеся стены, кто-то правил снасти, другие тащили за собой вереницы здоровенных и явно тяжелых корзин, плоских и связанных в единую цепь.