Кодекс Охотника. Книга III

Мне придется использовать вот прямо все-все, и не факт, что в случае моей победы, я смогу выжить. Тут скорее бы подошло бегство.

— Взгляни на это оружие, — повел он меня к дальнему стенду. — Что ты думаешь о нем?

Видимо, он все же решил, что меня обучал очень уважаемый мастер.

Я взял оружие в руки и попытался его ощутить. С закрытыми глазами провел пальцами по его поверхности, и стал напитывать своей энергией, при этом разбираясь в его свойствах.

— Думаю... что мне не стоит трогать такое оружие, — ответил правдиво ему.

— Почему? — усмехнулся он.

— Слишком велик соблазн продать все, что есть и купить его, — отвечаю честно на его вопрос, улыбаясь. — Правда, он не идеален, не знаю, в чем тут проблема, но она есть. Когда вы продадите этот клинок, он подведет своего владельца, и тогда он или его Род придут к вам с претензией.

— Вот как... — задумчиво погладил он свой подбородок.

Я ответил в этот раз ему неправду. Я прекрасно знал, в чем была проблема, но сказать ему не мог. Этот клинок живой.

А здесь именно душа слабого существа, и я разглядел ее. Это была крысоподобная аморфная сущность. Слабее, чем моя Карамелька, но это даже неважно. Тот, кто делал этот клинок, идиот. Нельзя помещать таких существ в оружие. Крыса, будь она хоть богоподобного ранга, все равно остается трусливой крысой, и в ответственный момент всегда подведет.

Каково же было мое удивление, когда старик взял клинок в руки, и одним ударом своего кулака сломал меч пополам. Это оружие было испорчено.

— Не жалко?

— Цена на него в переводе на ваши деньги была один миллион рублей, но я ни капли не жалею, — мне кажется, что его Род очень богат. — Репутация превыше всего. Не я его делал, но я его купил. Я его не выставлял на продажу, а все пытался понять, что в нем мне не нравится.

— И вы сломали его, опираясь на слова обычного зашедшего зеваки? — усмехнулся ему, смотря прямо ему в глаза.

— Верно! — ответил он мне своей улыбкой. — Обычный парень с глазами мудрого старика.

— Ого! — воскликнул я от такого заявления. — Таких вещей мне еще не говорили. Обычно, то бабником, то дураком называли, ну и местами, выпивохой.

— Нет порока в любви к старым напиткам и молодым телам, — подмигнул он мне.