Век железа и крови

Обратную дорогу удалось найти не сразу. Его старые следы были едва видимы, он пару раз их терял и снова возвращался, пытаясь вспомнить прежний путь. Наконец вдалеке показался знакомый каменистый холм, и Абай ускорил шаг.

С помощью огнива удалось поджечь несколько факелов, пропитанных бараньим жиром предусмотрительно взятых в дорогу и развесить их в старых, но еще крепких держателях на стенах гробницы. Уборка могильника заняла немного времени, выносить старые тухлые кости приходилось вручную, а затем долго собирать хворост в колючих кустарниках, выискивая сухие и ломкие ветки.

Напоследок он за ноги вытащил наружу сначала одну, а потом и другую тварь, удивляясь их легкому весу. При ярком дневном свете удалось лучше разглядеть тела существ. Сухие и жилистые с выпирающими острыми позвонками, не по-человечески распахнутыми ртами, скорее пастями, они уже мало походили на людей. Короткие и толстые когти на трехпалых ладонях выглядели опасно.

У первого гуля, убитого камчой от сильного удара выпал глаз и теперь висел на белесой ниточке нерва.

Ее он легко отрезал первой, круговым движением лезвия, бросив голову в старый кожаный мешок, а тело в центр большой кучи хвороста. С крупной особью пришлось провозиться дольше, толстые шейные позвонки все не хотели поддаваться кинжалу, ему пришлось подобрать в округе большой и тяжелый камень и сначала переломить им длинную шею чудовища, потом дело пошло легче.

Когда и вторая голова оказалась в мешке, а тело брошено к остальным костякам, Абай подпалил последний факел, щедро полил взятым с собой старым льняным маслом образовавшуюся кучу из веток, старых и свежих костей и бросил факел в центр. Полыхнуло знатно, столб оранжевого пламени загудел и взвился на высоту в два человеческих роста, затрещали мгновенно вспыхнувшие ветки, в лицо пахнуло запахом горелого мяса, а тела гулей окутало невиданное им ни разу бело-голубое пламя.

Внезапно висевший спокойно на шее молодого человека бронзовый оберег весь задрожал и раскалился, обжигая грудь в районе сердца, в ушах зазвенело, а сам пастух ощутил, как все его тело распирает и наполняет необузданная и дикая мощь.

Затрещала по всем швам меховая жилетка, до этого свободно накинутая на его тело, а теперь разрываемая от резко увеличивающихся мышц.