Демон Ночи

Из памяти реципиента — он официально не водил сына в печатный контроль, где ему должны были поставить печать на левой руке — синюю печать с пятью звёздами, мол, чтобы было видно, что это Пятизвёздный Властелин.

Именно поэтому я впервые получал печать в Синем Зале, не имея до этого на левой руке синей печати с пятью синими звёздами, ибо реципиенту их тупо не сделали.

Но, может, это и к лучшему.

Как говорил Санёк: «Что ни делается — к лучшему, а что делается — то идёт по жопе» Вот именно из-за того, что мне не сделали тогда печать, может, и проявилась новая печать там, где ей самое место — на правой руке.

Одним словом, через десять минут мы отправились к деду, чтобы разузнать обо всём поподробнее, включая то самое Тибетское Чудо, с которым связана печать… конечно, если дед сам об этом что-то знает… и если он вообще будет на месте.

И вот здесь нас ждал маленький сюрприз: оказалось, что дом, в котором жил дед, не является собственностью деда моего реципиента. Похоже, его просто снимали, а теперь здесь живут другие люди.

Благо Псих смог кое-что разузнать интересное про это место, поэтому смог найти другой адрес.

Им оказалась небольшая квартирка, но с роскошным видом на город.

Мы добрались до неё за полчаса прогулочным шагом. Для Психа не знаю — возможно, марафонским гремлинским бе́гом.

Главное — мы теперь стоим у коричневых дверей с зелёным венком из ели и золотистым колокольчиком с красным бантиком.

Я только хочу позвонить, как двери сами открываются. Точнее, их открывает знакомый мне дворецкий — Семён Семёнович.

— О, Константин, здравствуй! — сразу же улыбчиво встречает меня мужчина лет семидесяти. Тоже дед, как и дед моего реципиента.

Звучит тавтологично, но так и есть.

— Семён Семёныч! Епать мой… мооой, — заканчивает Псих, чтобы не ругаться ни перед дворецким, ни передо мной.

Я же просто кланяюсь мужчине.

Из памяти реципиента вспоминаю, что парнишка делал так же. Может, это и неправильно, но не хочу выходить из образа, чтобы не нарушать «традиции».

Гремлин тем временем берёт Семёна на удушающий.

Мужчина задыхается.

— Эх, Семён Семёныч! Что-то ты совсем ослаб с прошлого раза. Тебе бы на пенсию. А то при следующей нашей встрече точно задушу, — смеётся Псих.

Очередные гремлинские игры с пенсионером.

Как бы потом не приписали Психу шуточное удушение жертвы.

— Где там наш Алёшенька? — спрашивает Псих, подразумевая деда реципиента.

— А Алексея Емельяновича нет дома, — краснеет дворецкий.