Демон Ночи

— Не нужно оскорблять этого урода. Лучше подай мне его меч.

Фиолетовые искры быстро исчезают на оружии Бойко.

Похоже, когда погаснут все, то и умрёт этот неадекват, который называет себя Неуловимым. Хотя я бы понизил его в ранге до Безумного охотника-убийцы, потому что то, что делает этот чудик — самое настоящее безумие.

Я срываю с Бойко плащ, который уже давно не искрит, обматываю им свою правую руку и беру меч Охотника.

— Лишь за одно я тебе благодарен — спасение моей тушки на нейтральной территории, — говорю будущему мертвецу, поэтому не боюсь выдать правду, зная, что нас слышит только Бойко и раненый Драконид.

Как только это делаю, его меч распыляется.

В руке остаются чёрные камешки от рукояти меча. Но и они распыляются через секунд десять.

Всё, конец.

Вокруг холод и сильный ветер.

Вдали рёв раненого Драконида.

Вблизи гремлинский ржач.

— Чувак, то есть Костян, — продолжает ржать Псих. — Ну ты и выдал, ах-ха-ха! Большей клоунады я ещё не слышал. «Брат! Брат. Ты достоин быстрой смерти», при этом полчаса произносил речь. Ах-ха-ха! Не ну ты красавчик, чётко над ним рофлишь. Я оценил.

Псих прекращает свой ржач.

Я не совсем его понимаю, но даже не пытаюсь это комментировать.

Похоже, только для меня одного Охотник, как и Демон Ночи — это что-то большее, чем просто слово… пусть даже один из нас вёл себя как настоящий урод.

— Ладно, что будем делать с раненым Драконидом и с этой бомбой, — указывает Псих на отрубленную лапу Первого и бомбу, в которую трансформировался второй близнецовый Драконид.

— Ты же помнишь слова Бойко, что если бомб больше, чем одна в радиусе десяти метров, то они моментально притягиваются друг к другу и взрываются, орошая едким веществом Охотника, если тому не удалось сбежать, — говорю я Психу, а сам проверяю его реакцию.

Если гремлин чувствует меня так же, как я его, то должен знать, что я Демон Ночи, который уже встречался с подобными тварями, поэтому знаю механизм работы бомбы от близнецового Драконида.

С другой стороны, если я чувствую Психа на все сто, то и я должен знать о его жизни. Но вот я ничего, по сути, и не знаю про питомца, кроме того, что есть в памяти реципиента… и то отрывисто.

Значит, всё же есть шанс, что Псих не знает обо мне и о моём маленьком секрете попаданчества.