Неспетая баллада

Быть может, если Август пал, всего один.

- Вилькор – победитель, черт его подери.

Расправившись с раненными врагами, из последних сил цеплявшихся за ускользавшие жизни и даже в шаге от гибели тянувших, тычущих в победителей окровавленными клинками, убив всех, вилькорская армия оставила за спиной мертвое поле брани и усталой толпой потянулась к лагерю.

Сдав распорядителю Орен – дешевую монету, которой оценивали жизнь солдата, я полдня тенью бродил по бессонному биваку – искал своего друга. К вечеру то здесь, то там хаотично, как звезды на небе, вспыхивали огни костров, разносилось грубое, пьяное пенье.

Воины веселились, радуясь победе и скорому возвращению домой. Генералы дали солдатам волю, не мешали им своим присутствием и приказами. Я бы пил и гулял вместе с остальными, но, в лазарете, где не на поле брани, а на окровавленных койках все еще гибли люди, разыскал Августа, и мое сердце утонуло в печали.

Отовсюду слышались крики и стоны, лекари носились от одного умирающего к другому.

Прижигали раны каленым железом, милосердно кололи тех, кому уже не выжить, ампутировали воинам руки и ноги - заканчивали работу дикарей, которым не хватило силы, чтобы отрубить конечность одним ударом.

Я боялся найти здесь Августа. И нашел.

Он лежал под ворохом волчьих шкур, снятых с убитых варваров, и под их весом дышал натужно, с трудом. Одну руку он держал поверх покрывала, вторую… Второй руки у него не было, лишь жалкий обрубок, перемотанный багровой от крови тряпкой, покоился в раззявленной волчьей пасти.

- Проклятье… - прошептал я и, не устояв на ногах, сел на койку безрукого барда.

Август, пробудившись ото сна, вздрогнул и открыл глаза. Несколько минут пролежал, глядя мне в лицо и не узнавая.

- Брат, почему один? Где наши братья?

- Мертвы.

- Мертвы… Святые небеса, лучше бы умер я, а они остались…

- Они бы сказали так же. Но их нет. И нам остается прожить свои жизни так, чтобы они не пожалели о смерти.

- А я вот безрукий…

- Молчи. Слова не нужны.

Ты жив – и это самое важное.

- Ответь: почему я не потерял ногу или даже обе? – спросил он сухим, бесслезным голосом и даже усмехнулся, бодро помахав культей. – К чему мне ноги, если нет руки?

- Не отчаивайся: ты не потерял острый ум, горячее сердце и голос. Твой талант признают и слава придет. Август, у тебя на судьбе написано: «Он станет Великим». Ты сам это говорил…

- Это были слова, брат. Слова и самовосхваление. Пойми: не бывает музыканта с культей.