Неспетая баллада

Они ждали, проявляя нечеловеческую выдержку, кричали, громыхали мечами, но не двигались с места, будто и не замечая разящих стрел и огненных амфор, которые, как кара небесная, все еще обрушивались на их несчастные головы. Я восхищался ими: дикими, грязными, усталыми, но без тени страха вышедшими в последний бой.

Когда между пехотой и варварами осталось не больше пятидесяти шагов, луки и катапульты замолчали. Взвыв на самой высокой, задыхавшейся ноте, варвары стремглав, будто воспарили над землей и даже не заметили под ногами снега, легкие, не обремененные доспехами и щитами, бросились на нас.

Мое сердце невольно сжалось при виде той ненависти, которую испытывали к нам дикари, а рука так же нежно, как Август прижимал гриф лютни, сдавила рукоять меча. Я вдруг с улыбкой подумал, что этот бой будет для меня последним и уже к утру я встречусь с родными.

Варвары мчались к нам, как пущенная стрела. Мы медленно пробивались сквозь сугробы. Они кричали в неистовом бешенстве, сбивались в толпу и топтали своих же.

Пехота Вилькора шла молча, нога в ногу.

Дикари преодолели двадцать шагов и выстрелили из коротких, охотничьих луков. Не нуждаясь в приказах, пехотинцы, прикрывшись щитами, встретили стрелы монолитом составленных в два ряда скутумов. Без потерь мы продолжили свое шествие и, когда варвары были в пяти шагах, метнули в чужое войско короткие копья, сразив наповал первые ряды противника. Враги сбились с ритма, запнулись о трупы товарищей, завязли в снегу. Пехота Вилькора воспользовалась заминкой и, ускорив шаг, смяла варваров, заставила их пятиться и отступать под несокрушимым натиском.

Не размокнув строй, мы отогнали их к лесу. И тут, в чертоге варварского бело-зеленого исполина, сбылось предсказание Гая.

Заманив в ловушку и ударив по флангам, варвары смяли наши ряды. В образовавшейся свалке, пехоте пришлось как можно быстрее выбираться из смыкающегося кольца. Рвавшийся изнутри зверь, жаждавший спасения и чужой смерти, выгнал меня на утоптанную варварами поляну, где я, оказавшись среди таких же вырванных из строя солдат, сразился за свою бренную жизнь и вечную славу Вилькора.

На время мое сознание затуманилось, память не сохранила ничего, кроме калейдоскопа вражеских, искаженных лиц, которые сменялись так быстро, что я не всегда успевал полосовать их клинком.

Сразив очередного дикаря, я наткнулся на чужую спину. Молниеносно развернувшись, занес меч и уловил на себе тяжелый, испуганный взгляд чумазого, совсем еще юного язычника.