Дикарь

— Видите, наставник, он определенно делает успехи, — по ту сторону решетки за своим столом устроился маг, из-за которого в Михиной жизни случились перемены. И не сказать, чтобы к худшему. Этот маг, откинувшись на спинку кресла, наблюдал за Михой едва ли не с гордостью. — Он больше не грызет кости, но использует столовые приборы.

Миха старательно заелозил ножом по тарелке. Звук притом вышел наймерзостнейший, и старший из парочки скривился.

— Несомненно, идеальных манер добиться будет сложно, но вы сами видите, что сейчас он куда более, как бы это выразиться, человекоподобен.

Миха ткнул вилку в крохотный кусок мяса, который и отправил в рот. Потом сгреб белоснежную салфетку и старательно промокнул губы.

Какая-то часть его осталась довольна.

Другая потребовала бросить глупости. Еду едят. И это все, что нужно о ней знать.

— Удивлен, — Мастер разглядывал Миху с немалым интересом. — Вы весьма меня порадовали, Винченцо.

Имя-то какое. С претензией.

Но магу подходит.

— О, оказалось, что наш друг неплохо соображает.

Миха не стал облизывать пальцы, но сунул их в специальную чашу, где на воде колыхались розовые лепестки. От чаши пахло цветами. И запах привязался к рукам. Он был настолько резким, что Миха не удержался, вытер-таки руку.

— И все-таки манеры… — жест не остался незамеченным.

— Что вы хотите, Мастер, мы всего седмицу занимаемся, — развел руками Винченцо. — Но продолжим. Вам не сообщили причину задержки?

— Увы.

— И как долго продлится?

— К сожалению, тоже нет, — Мастер поморщился и взмахнул рукой.

Ухо дрогнуло.

Вообще-то у нормальных людей уши не двигаются, но вот нынешние Михины — он их даже как-то ощупал, интереса ради — отличались. Они были чуть вытянутые, с короткой щеткой шерсти по краю и могли поворачиваться в сторону звука. Не сильно, но могли.

Интересно было бы посмотреть, в какого урода он превратился.

Миха даже попытался. Поднял блюдо, на котором не так давно стояли перепелиные яйца, фаршированные сыром и икрой.

И блюдо теперь поднял.

Наклонил, пытаясь поймать отсвет рыжего пламени. Нахмурился.

Отражение в сияющей поверхности было, но какое-то до крайности размытое. Будто он в старый бабкин самовар смотрится.