Кровь, иприт и изумруды

Инженеры навели понтоны, и мало-помалу войска Их Королевских Величеств просачивались на окраины Бриггена, пробуя на стальной зуб выдержку кайзеровских прихвостней.

То ли ситуация изменилась, то ли Кнопка что-то перепутал, но Корпус в броске тоже участвовал.

Бомбардировок, правда, так и не случилось. Вроде бы из-за того, что холмистый рельеф города не располагал, но изредка на рассвете он видел одиночные силуэты «Дельфинов» и «Фейри» над обугленными кронами елей.

В лагере же творился форменный хаос.

Первым просочился слух, что в ближайшее время со стороны Меца должна была подойти Вторая Танковая, и командование готовилось принять их в расположение.

Еще шептались, что полевым врачам и тауматургам дали команду вытаскивать лишь легкораненных. Тех, кого можно сразу вернуть в строй, а остальных следовало пускать на «корм» стиггийским ваэрлоэгхам.

Байрона, едва успевшего поесть и поспать после прибытия в лагерь, повели в огромный тент на отшибе — и увидев его наполнение он подумал, что возможно, в слухах была определенная правда.

Внутри тент оказался завален трупами до самого верха. Подданные Их Величеств и поганые кайзеровцы лежали голова к голове вперемешку с кусками льда, но на ломающемся хребте фронта таким мелочам уже никто не придавал внимания.

Байрон тоже помалкивал. Измазался в крови так, что пришлось просить бочку для мытья, зато приведенные «Келпи-8» мертвецкие силы выросли вчетверо, почти до ста восставших.

При поддержке пикменской артиллерии, размещенной в ближайшем лесу, им надлежало оттягивать мертвецами внимание фламменфлейшеров и подавлять окруживших Бригген фрицев.

И какое-то время оно даже удавалось.

«Келпи-8» спрятали грузовик в орешнике и окопались в длинной, но неглубокой «лисьей норе» у перелеска, почти на уровне спорной высоты.

С одной стороны — близко к восточному хвосту ланкаширских укреплений, с другой — в мягком подбрюшье врага, так, чтобы связь Байрона с восставшими оставалась прочной.

Земля уже промерзла, и когда наконец «нора» была окончена, Байрон уже не чувствовал рук от холода.