Слуга

Узнав хозяина, жалобно заблеяла. Фентон накидал ей в кормушку немного сена, и животное жадно набросилась на сухую траву. Гладя козу по голове, Фентон думал о том, что такими темпами козу придётся до весны зарезать. Молока она всё равно уже не даёт, а на рынке такую тощую не сбыть. Пусть хоть мяса удастся поесть перед смертью, пока от скотины ещё хоть что-то осталось.

Иштван вышел из дома, кутаясь в дырявый тулуп. На улице похолодало, а целый тёплый комплект одежды имелся лишь на одного.

— Куда идёшь? — спросил отец.

— В трактир. Там сегодня счастливые часы. Бесплатная выпивка. И Марфа будет.

При упоминании Марфы у Иштвана на лице нарисовалась дебильнейшая улыбочка от уха до уха. По Марфе сохла половина деревни. Дочь трактирщика и правда казалась на редкость красивой девкой – такие, казалось, в их селе перевелись. Вряд ли, конечно, фигуристая бабёнка обратит внимание на эдакого оболтуса как Иштван. Старик лишь покачал головой.

— Печь растопил?

— Э-э-э… ай, забыл!

***

Иштван уже порядком захмелел.

Третья пинта эля оказалась лишней, а бармен уже собирался доливать четвёртую. Или уже и пятую? Кажется, у него начинает двоиться в глазах.

Марфа сегодня его игнорирует. Маячит там у самого дальнего столика, возле какого-то хмыря в тёмном облачении ошивается. И ведь даже не разглядишь, что у него за рожа. Поди урод какой прокажённый, иначе чего скрывать лицо под таким-то широким капюшоном. Но что это она его всё развлекает? Пора бы уже и другим клиентам внимание уделить?

Иштван сполз с высокого табурета и сразу же приложился лбом к столу.

Пожалуй, стоит держаться за какие-нибудь предметы – да не грудь соседки, а мебель! – чтобы не потерять границы пола и потолка. Вокруг всё ходило ходуном, но Иштван как-то нашёл в себе силы пройти через весь зал и в конце концов, упасть прямо на Марфу, облапав перед падением сальными пальцами подол её синего платья.

Марфа подняла визг, и её сапог прилетел парню прямо в лоб. Больно, однако. И чего женщины такие неблагодарные? Иштван ведь к ней со всей любовью!

Неожиданно разом навалились все окружающие звуки – хохот, песни, гомон разговоров.

Иштван поморщился – как же громко! Нельзя ли потише? Тут человек лежит, расслабляется!

Тут неожиданно мир начал вращаться, и Иштван почувствовал, как его резко потащили куда-то под мышки. А спустя несколько секунд парень обнаружил себя сидящим на стуле практически в вертикальном положении.

— Сыпа… ик… сибо! — ухватившись за край стола, нараспев сказал Иштван.