Кобра клана Шенгай. Мастер

Так все в ней, горемычной, и не удержишь!

Тэхико ещё какое-то время поговорила с нами, но потом отправилась к директору Тэцуе, оставив меня с табличкой, исписанной бумагой и двумя странными словами.

– Это само слово «сацуджинша» немного кисловатое какое-то, – отметила Харука.

– И с металлическим привкусом, – задумчиво добавила я.

Прямо как… кровь.

Некоторое время мы молчали. Даже когда направлялись к командирам своих отрядов. Расслабляться не время, сегодня будет собрание – нам озвучат дальнейший план действия.

Мы все прекрасно понимали, что наше бездействие – изысканное лакомство для врага. Поэтому нельзя затягивать и сидеть здесь, ожидая новую волну цуми. Так или иначе, всё равно нужно продвигаться через лес. Другой вопрос, что действовать надо слаженно и четко. А тут без плана не обойтись. Да ещё и Рё Юичи… Необходимо быть всё время начеку, чтобы уйти от ножа в спину. А то кто знает, как он попытается убрать меня в следующий раз.

Только перед тем, как разойтись, Харука хмуро уточнила:

– Как думаешь, чем нам это грозит?

– Неприятностями.

Причем большими.

А вот насколько большими, я тогда даже и предположить не могла.

Глава 3

Эйтаро как завороженный смотрел на Йонри.

Место и правда было… подходящим. Здесь нависала скала так, можно было спрятаться от посторонних глаз.

– Хорошая тень, – отрешенно сказал Йонри, глядя на черноту, в которой гасли солнечные лучи.

Эйтаро промолчал, хотя, по его мнению, это была не тень… это почти ночь. Но Йонри лучше видит, что ему подходит. Ледяная магия Сугрона была той вещью, в которой, чтобы разобраться, нужно было родиться на севере.

Тайоганори слишком далека от этих мест. Здесь всё совсем не так.

Эйтаро смотрел, как Йонри садится на колени прямо на землю, совершенно не беспокоясь, что испачкается одежда (своей повернутостью на чистоте он был известен ещё с первых минут их знакомства).

Взгляд голубых глаз направлен куда-то сквозь Эйтаро, скалу, лес… Сквозь всё. Если сейчас прикоснуться к плечу Йонри, вряд ли он что-то почувствует.

Поначалу ничего не происходило. Но потом Йонри начал что-то нашептывать. Разобрать не удавалось, сколько бы Эйтаро не напрягал слух. Только шевелились бледные губы, произнося слово за словом. По их движениям было ясно: говорит Йонри на родном языке. Такой же остром, как края расколотого льда. Таком же грубом, как дольмены северных святилищ. Таком же звенящем, как метель на горной дороге. Таком же завораживающем и непонятном, как резные узоры мороза на стеклах.