Три службишки

И яйцо серебряное отдам.

– То Яге, а мне что? – грозно вопросил Ерошка, вспомнив слова старой колдуньи.

– А что ты с меня возьмешь? Шкуру разве...

– И то верно... Ладно, вставай. Довольно дрались, теперь мириться будем...

– Погоди, – прервал его медведь, понимаясь на задние лапы. – Придумал я, чем тебя одарить. Это сейчас я медведь, а был человеком. Заколдовал меня чародей... А когда ходил я не в шкуре, а в кафтане, был я кулачным бойцом не из последних. Хочешь, кулачному бою научу?

– А научи!

И пошла у них учеба, и зазвучали над поляной странные слова: распалина да буздыган, скрут да рубильня.

.. Все кусты вокруг бойцы переломали, ни травинки под ногами не оставили невытоптанной.

Как настала ночь, медведь ушел в чащу. А Ерошка где стоял, там и рухнул навзничь. И заснул.

Проснулся поутру. Видит – у его щеки лежит серебряное яйцо, гладкое да тяжелое. Видать, приходил ночью медведь, да будить мужика не стал.

Пошел Ерошка назад. К вечеру привел его клубочек к избушке на куриных ножках.

– Вот, Яга Велесовна, выполнил я, что ты велела. Медведь будет впредь под твоей волей ходить. Только не зверь это, а человек заколдованный.

– Вот потому-то он моих приказов и не слушал... Яйцо принес?

– Принес.

– Тогда заходи в избу. Яйцо положи на сундук, а сам за стол садись, ужинать будешь.

Почему-то не хотелось Ерошке отдавать Яге яйцо, даже сердце заныло. Но слово не горшок, на осколки не разобьешь. Положил Ерошка яйцо на сундук, а сам сел кашу есть.

* * *

Наутро вывела Яга Ерошку из избушки и сказала:

– Стоит посреди леса высокая гора, а на той горе – каменный замок.

Ворота в тот замок открыты нараспашку, а все-таки входи с опаской: тамошние хозяева гостей не любят, они тебя кашей угощать не станут. В самую высокую башню ведет винтовая лестница. Не ошибешься, она там одна. Наверху – широкая площадка. И висит там сабля с рукоятью из рыбьего зуба. Ты ту саблю забери и мне принеси. Понял ли?

– Понял, Яга Велесовна.

– Идти придется дольше, а потому дам тебе с собой суму с едой: хлеба краюха, да сала кусок, да две луковицы, да головка чеснока.

Васена, принеси суму.

Шустрая Васенка проворно принесла холщовую суму. Покосилась на отошедшую Ягу, прошептала:

– Дядя Ерофей, ты сало-то ешь, хлебом да луком закусывай, а чеснок прибереги. Кинешь в самую зубастую пасть... А чужого не ешь, даже если потчевать будут.

И убежала.

Почесал себе Ерошка бороду да и пошел себе за клубочком.