Плюмагна. Надвигающаяся буря

В таком положении вести оборону было уже проще, так как противник не спешил разворачиваться, чтобы повторить так любимый тяжёлой кавалерией таранный удар. Вместо него они предпочли попытаться задавить уже оказавшихся в ловушке.

Из-за спины Октавия полетели ругательства вперемежку с дротиками. И если первые служили только подбадривающую роль, то вторые, пусть и далеко не все, но смогли причинить некоторый ущерб всадникам. По большей части, это были те, которые попадали прямо по шлемам-вёдрам, чем на время выводили врага из боеспособного состояния.

Ответом на это стал безумный град ударов булавами, боевыми топорами и боевыми молотами. Из-за полной бронированности, живые тараны абсолютно не боялись большей части попыток навредить им, в то время как от их действий число ланциариев таяло на глазах.

«Какая тупая кончина!» — мысленно заключил Октавий.

* * *

Эльф положил руку на плечо Лексии и слегка её приобнял. Он чувствовал сквозь нараставшую дрожь, что та готова броситься на помощь без раздумий, забыв об осторожности.

В этом была вся суть учения добродетели Поборника и его последователей. Самопожертвование вопреки здравому смыслу.

— Не надо! – несколько более грубо, чем хотелось, сказал Глориант. — Всё, что мы можем сделать, это попытаться помочь выжившим, когда всё закончится.

— Но они же гибнут у нас на глазах! — всхлипнула жрица.

— Хочешь тоже?

Последние бойцы «копьеносной» гвардии стояли уже спиной к спине, пока на них, не прекращая обрушивать град ударов, продолжали наседать бывшие союзники.

Всей выучки не хватало пехотинцам, чтобы выдержать такой напор, и то тут, то там на землю падало новое тело. Острому глазу эльфа удалось рассмотреть четыре пары ног, окружённые минимум двумя десятками рыцарей. Прочие из «благородных» уже готовились отправляться обратно, просто ожидая завершения расправы чуть ли не за светскими беседами — часть из них даже сняли шлемы, повесив их на специальные крюки у сёдел. Такая могла бы быть прекрасная мишень, не будь их так много.

И вдруг жрица завопила.

Больше всего это напомнило вой банши, услышанный когда-то: плачущий, заунывный, но настойчивый и гневный. Такой, что способен буквально заставить ощутить могильный холод и встать как вкопанный. Отчаяние, перерастающее в бессильную злобу на грани безумия.

Вырвавшись из рук Глора, Лексия выскочила из-за деревьев. Казалось, от её голоса дрожала земля, а лес съёжился. Воздух наэлектризовался так, что искры крохотных разрядов стали возникать перед глазами.