Плюмагна. Надвигающаяся буря

Да даже банальный возница, что помог им добраться обратно.

Глоток. Постепенно картинка складывалась. Конечно, глупо было думать, что таким параноикам, как имперцы, не захочется держать на территории мнимого врага десяток-другой соглядатаев.

— Надо развести костёр, — нарушил он молчание и принялся отламывать от трухлявого бревна веточки и кору, попутно сгребая ладонью валежник.

— Но… Ты же эльф… Вы же… Вы же любите природу… — глаза Лексии округлились.

— Любовь, дорогая моя, штука очень злая. Любя кого-то, тебе постоянно случается причинять ему боль! И иногда приходится вспоминать, что у природы есть своё мнение на этот счёт… — чуть повозившись с высечением искры с помощью огнива, остроухий заставил кучку запылать.

— Ну, — кивнула Лексия.

— Самое естественное в природе — борьба за выживание. Если тебе удаётся преуспеть, это уже будет проявлением искреннего к ней уважения — демонстрацией того, что твоё право на существование поддерживается тобой лично, а не абстрактными идеями.

— Понимаю.

— Чудно. Сейчас приготовим чего съестного, и будем отдыхать. Постарайся выспаться! Если тебе от этого станет легче, я обязательно попрошу позже у духов природы прощения.

— Это...

— Да-да, богохульство и ересь!

* * *

— Вообще, лет четыреста назад словом «Бакирис» называли обитавший в этих землях рыцарский Орден, — Глориант надкусил кусок мяса, который парой часов ранее был ещё вполне живым зайцем.

— Здесь жили рыцари? — с восхищением спросила девушка. Она осторожно, совсем по-монашески, так же ела шашлык, но больше внимания уделяя грибам.

— Ага! Только больше они походили на карательные отряды боевой инквизиции. И жгли бы они иноверцев во имя Гонителя, не устрой Папа Грегорий «Анафему»... — эльф понял по непонимающему выражению лица девушки, что всё это она слышит впервые.

— «Архонов»... — Лексия повторила это слово и заученным тоном проговорила: — «Три тысячи мужчин и женщин пришли на битву с чудовищами, что ныне запечатаны внутри священной горы. Светлые телом и душой, чистые в помыслах, благородные не по рождению, а по сути...» Но наставник Йорас говорил, что это просто аллегория. А почтенный Грет уверял, что так просто назвали павших в том сражении мучеников.