Плюмагна. Надвигающаяся буря

— Они будут верны только истинному пути, не сворачивая туда, где их ждут лишь обман и соблазны!

Хнан молча развернулся и быстрым шагом направился прочь из сада, ощущая затылком, как верховный архон практически сверлит его глазами. Если "пешки" были ещё не безнадёжны, то их повелитель вызывал слишком сильные сомнения.

«Проще говорить с каменной стеной, верно?» — полный грусти голос Аиме прозвучал в голове.

«Каменная стена, хотя бы, не спорит!» — закрыв глаза, чтобы увидеть образ сестры, ответил ей полукровка.

Стоило ему выйти из сада и очутиться в очередном коридоре со статуями, переходящем в типичный для этой крепости зал с излишней строгостью во всём, как позади застучали по мрамору ноги в сандалиях.

Она была похожа, как и прочие архоны, на живую мраморную статую как цветом кожи, так и удивительно идеальными пропорциями лица, тела... И, конечно, как у любого истинного архона, на руках её было по шесть пальцев — ещё один у них располагался между средним и указательным, но не выглядел лишним, а будто напоминал, что идеал тоже может быть субъективен и ошибочен.

Голову девушки украшал золотой лавровый венок, из-под которого выглядывали аккуратно уложенные длинные каштановые волосы. В правой руке она держала скипетр, похожий на тот, что у Гэбриэла, но на месте орлиной головы гордо красовалась кошачья с двумя маленькими изумрудами, выполнявшими роль глаз.

— Но каменная стена не может дать ответа на вопрос! — вместо приветствия, сказала незнакомка.

«Хоть кто-то здесь не слышит мои мысли?» — постаравшись сделать их как можно более заметно недовольными, подумал Хнан.

«Я не допущу этого!» — почему-то слова сестры внушили некую уверенность, хотя и оставались сомнения в её возможностях. Но вот лицо архонской девушки переменилось.

— Истинному праведнику незачем скрывать свои мысли! Пусть она уйдёт!

— А здесь никого и нет! И мне очень неудобно, но пусть, так уж вышло, всё же ветер всегда дует вам в спину, а солнце не слепит глаза.

— Отродье смеет обвинять меня и требовать ответа? Воистину, Сиэла совершила ужасную ошибку, родив его! — она отвернулась и быстро зашагала прочь, оставив полукровку с вскинутой до макушки бровью.