Плюмагна. Надвигающаяся буря

Голову его венчал убор из металла в виде широко распахнувшего крылья бронзового орла, чей хвост плавно перетекал в длинный белый плащ до самых пят, сотканный из самого, наверное, тонкого шёлка, что вообще возможен. На груди Гэбриэла красовалась имперская мускулата, покрытая слоем светлой морской лазури, посреди которой гордо сияли позолотой три звезды Триумвирата.

Верховный архон опирался на посох, сделанный из окаменелого дерева, навершие которого, так же выполненное в виде головы орла, держало в крыльях переливавшийся в робких лучах пробивавшегося сквозь тучи солнца кристалл синей маны, огранённый до формы идеального овала.

— Может, по мне этого не видно, племянник, но я искренне рад нашей встрече! — печальным голосом сообщил Гэбриэл, проходя мимо так и не проснувшегося императора.

* * *

Личные покои регента вновь отражали всю его сути: четыре книжных стеллажа с книгами, расставленными с такой дотошностью и поистине ювелирным расчётом, что любую из них можно было взять, даже не потревожив соседние, хотя со стороны они выглядели, будто стоят вплотную.

У стола, напротив друг друга, стояли два стула с мягкой обивкой и заспираленными подлокотниками, у каждого из которых смирно дожидался приёма чайный сервиз из фарфорового чайника, пары чашек, блюдец и ложек, серебряная сахарница со спрессованным в маленькие кубики белым сахаром и специальные щипчики, чтобы этот сахар накладывать в чай.

— Не откажешь в компании, племянник?

Фийхнан занял место напротив хозяина, спиной к двери, которую закрыли двое пешек, вставших по бокам от проёма, уставившись в пустоту немигающими взглядами, будто те мраморные статуи из коридора, отличаясь лишь редкими движениями из-за дыхания — на этом различия заканчивались.

Отпив чай, Гэбриэл помотал головой и жестом велел им убираться, что пешки благополучно исполнили.

— Идеальные исполнители, но абсолютно бездарные деятели, — вздохнул верховный архон. — Никогда не делают чего-то сами, лишь следуя инструкциям и приказам.

Фийхнан недоумённо вскинул бровь, делая глоток из собственной чашки — вкус у чая отдавал целым травяным букетом, и, по субъективному мнению юноши, вполне был хорош.